Пам'ятник Іванові Мазепі

Менше ніж через два роки будуть відзначати триста років Полтавської битви.
Пам'ятник Петру І і російським солдатам є - в асортименті.
Пам'ятники шведам від шведів, шведам від росіян - теж є.
А от пам'ятника Іванові Мазепі, гетьманові України - не має. Пам'ятника загиблим тоді козакам - теж не має.
Таке враження, що це взагалі не наша з вами історія, так десь пройшло щось колись.
Але наслідки поразки шведсько-українських військ під Полтавою - стали трагічними не для шведів, а саме для українців.
Тож і виникла пропозиція - поствити на 300-річчя Полтавської битви пам'ятник Іванові Мазепі на полі Полтавської битви.
Врешті-решт завершити цю битву.

В начале 1824 года, во время южной ссылки, Пушкин ненадолго покинул Одессу и отправился в Бендеры. Там, в бывших турецких владениях, когда-то стоял лагерем шведский король Карл XII с остатками своего войска, разбитого под Полтавой. Там же вскоре после бегства умер гетман Мазепа. Пушкин искал следы шведского лагеря и могилу Мазепы:

И тщетно там пришлец унылый
Искал бы гетманской могилы:
Забыт Мазепа с давних пор;
Лишь в торжествующей святыне
Раз в год анафемой доныне,
Грозя, гремит о нем собор…

Его не то чтобы забыли – о нем не любили вспоминать. В России имя Мазепы стало нарицательным именем предательства, как имя Иуды. На Украине выражение «Проклята Мазепа!» относилось не только к плохому человеку, но и к любому злу. Сейчас – другое дело. Кто и каким словом поминает Мазепу? И кем он был на самом деле?

Человек с множеством лиц

До нас дошло больше десятка портретов Мазепы, но среди них практически нет похожих друг на друга, он словно человек с множеством лиц. Таким он был и в жизни: на Украине одним, в России другим, с поляками и шведами третьим… Даже год рождения Мазепы точно не установлен, исследователи называют 1629, 1639 и 1644 годы.

Иван Степанович Мазепа-Колединский был польский шляхтич украинского происхождения и православного вероисповедания. Родился он в селе Мазепинцы недалеко от Белой Церкви, на подвластной Польше территории Правобережной Украины.

В молодые годы Иван попал ко двору польского короля Яна Казимира. Тот благосклонно относился к украинской знати, хотя вся польская шляхта украинцев презирала. Поэтому Мазепе не совсем уютно было при дворе. Тем не менее он был назначен «покоевым» (камер-юнкером), учился в коллеже иезуитов. Начиная с 1659 года Мазепа уже выполнял ответственные поручения короля: его отправляли с посланиями к гетманам Левобережной Украины, подвластной России, к Ивану Выговскому и Юрию Хмельницкому. Насколько важными были эти поручения, стало известно позднее: и Выговский, и Юрий Хмельницкий изменили России, переметнувшись к Польше. Так юный Мазепа набирался политического опыта.

В 1663 году Ян Казимир отправился в поход на Левобережную Украину. Возле Белой Церкви Мазепа покинул войско и остался в родных местах. Есть на этот счет и другая версия. Ян Пасек, паж при дворе Яна Казимира, впоследствии писал, что Мазепа покинул двор из-за любовной интрижки, окончившейся для него позором. Будто бы Мазепа был любовником жены помещика Фальбовского. Муж узнал об этом от слуг и однажды подстерег Мазепу. Фальбовский приказал усадить Ивана на его собственного коня лицом к хвосту и привязать в таком положении. Затем коня испугали криками и выстрелами, так что он помчался домой через заросли, овраги и реки. Мазепа был так изранен, что его слуги насилу признали хозяина… Вряд ли это правда. Пасек был зол на Мазепу за то, что Иван разоблачил его участие в заговоре. Правда, пажу удалось как-то оправдаться. По этому или по другому поводу Пасек и Мазепа поссорились, да так, что Мазепа обнажил шпагу, а при дворе это было строжайше запрещено и каралось смертью. Правда, король рассудил, что Мазепа поступил так неумышленно.

История, поведанная Пасеком, не оригинальна, подобные сюжеты встречаются в литературе XVI-XVII веков. Но к имени Мазепы эта легенда пристала крепко. Впоследствии многие сочинители, писавшие о Мазепе, пересказывали ее как подлинное событие. Она послужила, в частности, основой сюжета поэмы Байрона «Мазепа». Может быть, авантюрный сюжет оказался сродни характеру Мазепы, к тому же он смолоду был весьма любвеобилен. Кроме того, еще современники в один голос утверждали, что он «чародiй». Умение производить впечатление и внушать доверие вознесло Мазепу на вершину власти.

В ту пору гетманом Правобережной Украины был Павло Тетеря. Мазепа поступил к нему на службу. Гетманы сменялись часто, и скоро Тетеря был смещен, на его место был избран Петро Дорошенко. Он сразу оценил знания, способности и приятное обхождение молодого шляхтича и назначил его сначала ротмистром надворной службы, а затем генеральным писарем, то есть личным секретарем и главой своей канцелярии.

Во время службы у Дорошенко пан Мазепа женился на богатой вдове Фридкевич. От первого брака у нее был сын Крыштоф, а своих детей Мазепа с нею не нажил.

Гетман Дорошенко вел сложную, тройную игру. Формально оставаясь подданным польского короля, гетман отправил Мазепу с посланием к гетману Левобережной Украины Ивану Самойловичу с уверениями, что желает служить русскому царю. Но уже через несколько месяцев Дорошенко послал Мазепу к турецкому султану – просить помощи у извечного врага православных. А в подарок султану Дорошенко отправил с Мазепой «ясык» – пятнадцать рабов из козаков, захваченных на левой стороне Днепра.

По пути Мазепу с «гостинцами» захватили запорожские козаки. Тогда кошевым атаманом Запорожской Сечи был Иван Сирко, тот самый, что писал со своими козаками знаменитое письмо турецкому султану Магомету IV: «Свиняча ты морда, кобыляча срака, кусача собака, нехрещеный лоб, мать твою… Не будешь ты и свиней христианских пасти. Теперь кончаемо, ибо числа не знаемо, календаря не маемо, а день такой как и у Вас, за что поцелуй в сраку нас!» Почему атаман Сирко, этот неистовый защитник православных, заклятый враг татар и турок, не отрубил Мазепе голову на месте, как поступал он обычно с пособниками бусурман, а отправил его к гетману Самойловичу – остается только гадать. Оттуда его затребовало московское правительство к себе для дальнейшего разбирательства.

Так, не по своей воле, Мазепа впервые попал в Москву. Но это путешествие оказалось для него счастливым. Он сумел не только оправдаться, но и понравиться боярину Артамону Матвееву, руководившему Малороссийским приказом, и московскому воеводе Ромодановскому. Мазепу представили самому царю Алексею Михайловичу. Чары Мазепы опять подействовали: он убедил царя, что Дорошенко расположен к русской державе. Для пущей убедительности он целовал в том образа Спаса и Пресвятой Богородицы. Мазепе вручили призывные грамоты к Дорошенко и с тем отправили обратно.

Но Мазепа на правый берег уже не вернулся. Он, поляк по воспитанию и образованию, считавший королевский двор в Кракове настоящей Европой, вероятно, понял, что именно в полуазиатской Москве настоящая сила, подлинное богатство и крепкая власть.

Гетман Левобережной Украины Иван Самойлович уже знал Мазепу, ценил его ученость и ловкость, а потому охотно взял его домашним учителем для своих сыновей. Мазепа в короткое время стал генеральным есаулом – должность высокая и почетная. Он еще несколько раз ездил в Москву и каждый раз укреплял свои связи в верхах. Уже скончался государь Алексей Михайлович, завершилось краткое царствование его старшего сына Федора Алексеевича, и вот на троне два брата-подростка – Петр и Иван, но правит Россией их сестра Софья Алексеевна. Мазепа быстро вошел в доверие к ее фавориту Василию Голицыну.

Теперь должность генерального есаула сделалась Мазепе не по росту. Он уже метил на место Самойловича. В это время завершился неудачный поход русского войска и козаков против крымского ханства. Василий Голицын свалил вину на Самойловича, а на того уже была заготовлена челобитная. Как свидетельствует современник, ее составили «обозный, есаул и писарь войсковой». Обозным, вторым человеком после гетмана, был Василий Борковский, есаулом Мазепа, а писарем Василий Кочубей. Они обвиняли гетмана и его сыновей-полковников в разных злоупотреблениях и присвоении войсковых денег.

Москва неохотно «сдала» Самойловича – он верно служил России и Украине, причем необычайно долго, пятнадцать лет. Но и смута на Украине была не нужна, а Мазепа считался «своим». По этой челобитной, а вернее сказать, доносу, отрубили голову сыну Самойловича Григорию (между прочим, ученику Мазепы в бытность его домашним учителем), а остальных Самойловичей отправили в Сибирь. Правдой было только то, что Самойлович действительно воровал, и после его низложения были конфискованы огромные богатства. Точно известно и то, что Мазепа заплатил Голицыну десять тысяч рублей за свое избрание. Не жалел он денег на пиры и щедрые подношения для войсковых старшин и полковников – из того же источника. Поэтому выборы гетмана на генеральной Раде прошли, как было задумано. 25 июля 1687 года Иван Степанович Мазепа получил «клейноты» гетманской власти – булаву и бунчук.

«Гетьманщина»

«Украйна глухо волновалась», – писал Пушкин в «Полтаве». Эти слова можно отнести ко всему полувековому периоду украинской истории, получившему название Гетманщины. Чтобы оценить «неспокойное хозяйство», которое приняла под свою руку Россия в 1654 году, и понять последующие действия гетмана Мазепы, полезно обратиться не только к документам и исследованиям, но и к классической литературе, передающей не столько «букву», сколько «дух». Вот характерный эпизод из «Тараса Бульбы».

Старый козак Тарас Бульба с сыновьями приехал в Запорожскую Сечь, когда был заключен мир и «время отдавалось гульбе – признаку широкого размета душевной воли. Ему не по душе была такая праздная жизнь – настоящего дела хотел он. Наконец, в один день он пришел к кошевому и сказал ему прямо:

– Что, кошевой, пора погулять запорожцам?»

Кошевой атаман Сечи Запорожской – это высшая выборная должность всего войска, то же, что позднее гетман всей Украины, – объясняет Бульбе, словно оправдывается: «Не имеем права. Если б не клялись еще нашею верою, то, может быть, и можно было бы; а теперь нет, не можно».

«Постой же ты, чертов кулак! – подумал Бульба про себя, – ты у меня будешь знать!» И положил тут же отомстить кошевому. Сговорившись с тем и с другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры, в которые били сбор на раду…»

Понятно, что прежний атаман был смещен и выбран новый, более сговорчивый. «А на другой день Тарас Бульба уже совещался с новым кошевым, как поднять запорожцев на какое-нибудь дело. Кошевой был умный и хитрый козак, знал вдоль и поперек запорожцев и сначала сказал: «Не можно клятвы преступить, никак не можно». А потом, помолчавши, прибавил: «Ничего, можно; клятвы мы не преступим, а так кое-что придумаем. Пусть только соберется народ, да не то что по моему приказу, а просто своею охотою. Вы уж знаете, как это сделать. А мы со старшинами тотчас и прибежим на площадь, будто бы ничего не знаем».

Конечно, Гоголь – не историк (хотя и начинал писать «Историю Малороссии», и, может быть, это была бы самая правдивая история Украины). Конечно, и Запорожская Сечь это особая вольница. И описываемые события происходили почти за сто лет до гетманства Мазепы. Но поразительно, насколько верно изображена «майданная демократия».

Власть атаманов сменилась властью гетманов. Немецкое слово «Hauptmann» – начальник – превратилось в польское «hetman» – в значении «командующий войском», а на Украине гетман стал верховным правителем всех украинцев, военных и гражданских. Во второй половине XVII века всю Левобережную Украину начали неофициально именовать Гетманщиной. В мягком южном произношении – Гетьманщина. И в этом «геть», что значит «долой», таилась одна из главных опасностей для власти: старшина, полковники и значные козаки (то есть назначенные или выбранные на командные должности) всегда могли сместить гетмана. Так действовал и Мазепа со старшиною, погубив Самойловича.

Ну а крестьяне и прочие «тяглые» люди должны были содержать козачье войско. В период Гетманщины началось активное присвоение земель и закрепощение свободных крестьян старшиной и значными козаками. Эти прежде вольные рыцари Украины становились подобием польской шляхты. В правление Мазепы закрепощение посполитых (крестьян) приняло особенно широкий размах. Сам гетман был, пожалуй, самым крупным крепостником на Украине, да и в России он владел дарованными поместьями с тысячами душ. Мало того, что он одаривал угодных ему старшин и значных – обширные маетности (поместья) получили новоизбранный генеральный есаул Войце Сербин и переяславский полковник Дмитрашко Райче. Не менее щедро отписывал он деревеньки и послушным ему православным иерархам.

Встреча с Петром

Одновременно Мазепа повел борьбу с бывшими соратниками и приверженцами Самойловича, привлекая к расправе московские власти. Он отправил в отставку полковников Леонтия Полуботка и Михайлу Галицкого, но посчитал, что этого недостаточно, и послал на них доносы, будто Галицкий распространяет про него «плевосеятельные слова», а Полуботок переписывается с крымским ханом. Чернил Мазепа и князя Юрия Четвертинского, жениха дочери Самойловича. Доносил на митрополита Гедеона, уверяя, что он человек злобный, мстительный и следует опасаться его тайных и явных происков. В общем, топил «бывших».

Но скоро пришел черед взяться и за друзей. Они представляли опасность, потому что на опыте убедились, как это, в сущности, нетрудно – свергнуть одного гетмана и выбрать другого.

Кто сеет ветер – пожнет бурю: появился первый донос и на самого Мазепу. В нем говорилось, что гетман тайно сговаривается с поляками, потихоньку скупает маетности в Польше. Впоследствии доносы на гетмана только множились, в них появились новые обвинения: что Мазепа продает в рабство единоверцев, что раздает земли, должности и богатства из войсковой казны кому захочет и сколько пожелает… По большей части это было правдой, но московские власти верили Мазепе и отправляли доносчиков к нему же на расправу. А если донос был анонимным, Мазепа старался изобразить дело как заговор и приплести к нему своих недобитых врагов. «Подозреваю Михайла Васильевича Галицкого, – докладывал Мазепа в Москву по поводу подметного письма, – природа у него такая, что влечет к тому, чтобы другим делать зло и в людях посевать смуту… вместе с Михайлом участниками были Дмитрашко Райча и Полуботок… Вот еще этот князь Юрий Четвертинский, пьяница, рассевает в народе худые слухи на мой счет». Интриги Мазепы достигли цели: после неустанных наветов на Галицкого тот был подвергнут жестоким пыткам и сослан с Сибирь. Леонтий Полуботок сам бежал в Россию, чтобы там оправдаться, но ничего не добился и был сначала сослан в свое имение, а затем заключен под стражу вместе с сыном Павлом.

В марте 1689 года русские войска под командованием Василия Голицына выступили в поход на Крым. Поход мыслился как удар по Турции, потому что крымское ханство было турецким вассалом. На Украине к Голицыну присоединился Мазепа с козачьими полками. Поход был очень тяжелым из-за недостатка воды и бескормицы, окончился он, как и предыдущий, фактически поражением. Но Голицын убедил правительницу Софью Алексеевну, что над неприятелем одержаны блистательные победы. На участников похода посыпались награды. Слабоумного царя Ивана нетрудно было обмануть. Но юный Петр не захотел участвовать в комедии и укатил в Преображенское. Назревала гроза. Тут Петру сообщили, что стрельцы-сторонники Софьи замышляют убить его и мать, царицу Наталью Кирилловну. Петр бежал в Троице-Сергиевскую лавру. Там образовалась как бы вторая столица. Бояре, патриарх, служилые люди постепенно переходили на сторону Петра.

В этот самый неподходящий момент в Москву прибыл гетман Мазепа со старшиной, полковниками и огромной свитой – больше трехсот человек. Так он демонстрировал свою власть и влияние в Малороссии; так он оказывал уважение своему окружению и одновременно показывал, что и в столице с ним считаются…

На этот раз Мазепа дал маху – начал расхваливать подвиги Голицына: «Никогда еще не бывало бусурманам такого страха, как от князя Василия Васильевича, ближнего боярина!» Гостей с Украины тоже наградили, поселили в Посольском дворе – и забыли на месяц. Только тут гости узнали о грандиозных событиях. Правительница Софья Алексеевна по требованию Петра выдала ему стрельцов-заговорщиков, а ее фаворит Голицын приехал к Петру сам, но не был допущен к царю, а сразу отправлен в ссылку. Мазепа ждал беды и на свою голову, старшины за его спиной уже сговаривались, кого избрать новым гетманом… Наконец, Петр позвал посольство в Лавру, и 10 сентября 1689 года Мазепа предстал перед молодым Петром.

Мазепа впервые встретился с Петром в 1689 году и с самого начала был обласкан молодым русским царем



Украинцам сразу дали понять, что гетман и его войско верно исполняли свой долг, а в преступлениях московских начальников не повинны. Мазепа приободрился. Он начал с жалоб на трудности своего сана, упомянул о преклонных годах и нездоровье. Потом заговорил увереннее и обещал служить царю верой и правдой до последней капли крови. Был у Мазепы и туз в рукаве: он поднес заготовленную челобитную, в которой «сдавал» своего поверженного благодетеля. Мазепа писал, что Голицын вымогал у него деньги и подарки – из конфискованного у Самойловича и из собственного «именьишка». Далее перечислялось: 11 тысяч рублей червонцами и ефимками, серебряной посуды более трех пуд, драгоценностей на 5 тысяч рублей, три коня турецких с убором… «Чародiй» опять сумел выйти сухим из воды.

Меж Петром и Карлом

Около десяти лет, до начала Северной войны, Мазепа спокойно правил Украиной. Его ценили в Москве, он ладил со старшиной. Своими силами справлялся с внутренними смутами и отбивал набеги татар. А если собственных сил не хватало, звал на помощь русских. После позорного крымского похода Мазепа редко водил свои войска, а назначал одного из полковников наказным гетманом с полномочиями командующего.

С Польшей у России был заключен мир, правда, охотники нарушить его с польской стороны находились. Мазепе предлагали вступить в переговоры, но гетман отказывался и выдавал посланцев русским властям.

Как человек образованный, Мазепа покровительствовал Киево-Могилянской академии, выстроил учебный корпус, присылал книги для библиотеки. Он построил и украсил две или три церкви за свой счет и еще примерно столько же перестроил из казенных средств – все в стиле барокко. Часто навещал он Печерский Вознесенский женский монастырь в Киеве, в который постриглась, овдовев, его мать – Мария Магдалина Мазепа. После избрания сына гетманом она стала игуменьей.

Положение Мазепы сильно упрочилось после участия козаков в Азовской кампании. Командовал козачьими полками черниговский полковник Лизогуб, назначенный наказным гетманом, а сам Мазепа с небольшим отрядом в составе войска Шереметьева стоял табором на реке Берестовой, не подпуская к Азову подкреплений неприятеля. 17 июля 1796 года крепость Азов была взята, Россия закрепилась на берегу Черного моря. На обратном пути Петр I встретился с Мазепой, наградил и щедро одарил гетмана и его полковников.

Впоследствии в заграничных сочинениях появилась версия о личной обиде, будто бы нанесенной Петром Мазепе, она отразилась и в пушкинской «Полтаве»:

…Под Азовом
Однажды я с царем суровым
Во ставке ночью пировал…
Я слово смелое сказал.
…Царь, вспыхнув, чашу уронил
И за усы мои седые
Меня с угрозой ухватил…

Но Мазепа, как мы знаем, не был под Азовом. Он никогда не отваживался «слово смелое сказать» царю. И он был обласкан Петром, а не оскорблен. Немного позднее, в 1700 году, Мазепа стал одним из первых кавалеров ордена Андрея Первозванного, высшей награды империи. Легенда об усах Мазепы имеет, вероятно, более древнее происхождение: оскорбление усов и чуба издревле считалось величайшим унижением для запорожского козака. Известно, например, что Богдан Хмельницкий потребовал от поляков остриженный ус своего заклятого врага.

Положение на Украине стало меняться с началом Северной войны. Над Европой взошла звезда шведского короля Карла XII. Он был непобедимым полководцем, кумиром, новым викингом. Молодой русский царь, заняв часть побережья Балтики и основав там Санкт-Петербург, бросил вызов самому грозному противнику XVIII века.

Украина оказалась перекрестком движения российских войск. С этого времени к гетману постоянно поступали жалобы от полковников и старшины на притеснения, чинимые русскими военными. Не в оправдание, а для понимания таких случаев надо заметить: у русских военных был приказ, и если для его выполнения требовались лошади, волы, фураж, их реквизировали. Но незаконные грабежи и насилия жестоко наказывались, мародеров казнили. Справедливости ради надо заметить, что и козаки в своих походах частенько грабили россиян.

По приказу Петра гетман Мазепа отправлял полки и отряды козаков далеко от дома – то на северо-запад России, то в Саксонию, то в Польшу. Козаки были недовольны обращением с ними российских офицеров и отношением местного населения. Видно, козаки Мировича в Польше пошаливали. А полк Апостола своевольничал в Саксонии. К зиме Мирович и Апостол воротились домой, один из Польши, другой из Саксонии, жалуясь на холод и голод. Царь хотел их повесить за самовольный уход со службы, но гетман выпросил для них прощение. Кроме того, в самой Украине козаков привлекали к строительству укреплений. Начальство требовало с них как с простых мужиков, а козакам это не нравилось, иногда они бросали работу и расходились по домам.

В общем, настроение было такое: это не наша война, нехай москали сами воюют. Мазепа поддерживал недовольство полковников и старшины. «Какого ж нам добра вперед надеяться за наши верные службы? – говорил он. – Другой бы на моем месте не был таким дураком, что по сие время не приклонился к противной стороне…» В то же время Петру он писал иное: «Пусть великий государь не слишком дает веру малороссийскому народу, пусть изволит, не отлагая, прислать на Украину доброе войско солдат, чтоб держать народ малороссийский в послушании и верном подданстве».

Война растянулась надолго. После неудачи под Нарвой Петр избегал генерального сражения. Его союзники – датчане, саксонцы и поляки – были и слабы, и ненадежны. Карл, напротив, казался непобедимым, и немногие могли предугадать его будущее:

Венчанный славой бесполезной,
Отважный Карл скользил над бездной.

Мазепа, как и многие, считал, что победа будет за шведами, и начал осторожные переговоры. Через иезуита Зеленского и графиню Дольскую он наводил мосты, пока не давая никаких обещаний.

Разлюбезная Мотронько

«Богат и славен Кочубей» – так начинается «Полтава», так с первых строк разворачивается трагедия этой семьи. Василий Леонтьевич Кочубей, потомок крымского бея, приехавшего на Украину в XVI веке, был примерно одного возраста с Мазепой. Их «послужные списки» тоже схожи. Кочубей воевал, выполнял дипломатические поручения, служил у Дорошенко, затем перешел к Самойловичу, участвовал в его свержении. Женился на полковничьей дочери и при новом гетмане достиг чина генерального писаря, а позднее был избран генеральным судьей.

Так! было время: с Кочубеем
Был друг Мазепа; в оны дни
Как солью, хлебом и елеем,
Делились чувствами они.

А затем и породнились: племянник гетмана, Обидовский, женился на старшей дочери Кочубея, Анне, а младшей Кочубеевне, Матрене, Мазепа был крестным отцом. На Украине, надо заметить, кумовство почитается как духовное родство, крестные родители опекают крестников, пока они не встанут на ноги, а потом крестники должны заботиться о крестных родителях.

В 1702 году Мазепа похоронил свою жену и вдовел два года. В ту пору ему было за шестьдесят, а Матрене Кочубей – шестнадцать (в «Полтаве» героиня зовется Марией). Есть много толкований их взаимоотношений, Пушкин изложил свою, романтическую историю любви Марии и Мазепы. Если же придерживаться документов, дело обстояло примерно так. На глазах Мазепы росла и хорошела прелестная девушка. Конечно, он стар, но

…чувства в нем кипят и вновь
Мазепа ведает любовь.

Матрена Кочубей – крестница и поздняя любовь Ивана Мазепы. Внизу: запорожские козаки с картины Ильи Репина



«Чародiй» пустил в ход приемы польской галантности, оказывал крестнице знаки внимания, говорил ей «Ваша Милость» и «разлюбезная Мотронько». Вероятно, Матрене еще не приходилось слышать изысканных речей, столь сладостных для девичьего ушка, да еще от такого величавого господина. Наверняка возникло ответное чувство, иначе Мазепа не решился бы просить у Кочубея руки его дочери. Но родители решительно воспротивились этому предложению. Официальная причина отказа была в церковном запрете на браки между крестным отцом и крестницей. Однако такой опытный человек, как Мазепа, не заслал бы сватов, если бы не рассчитывал, что церковные власти снимут для него запрет (в особых случаях такие исключения делались для высокопоставленных персон). Наверное, главная причина отказа была другая. Скорее всего, Кочубеи прекрасно сознавали, кто такой Мазепа и в какую пропасть он может всех завести:

Что он не ведает святыни,
Что он не помнит благостыни,
Что он не любит ничего,
Что кровь готов он лить, как воду,
Что презирает он свободу,
Что нет отчизны для него.

После неудавшегося сватовства Матрене пришлось выслушать от родителей немало горьких попреков, ее с тех пор не выпускали из дома. Но Мазепа и не думал отступать. Он присылал своего слугу Демьяна к дому Кочубеев, и через пролом в ограде посланец гетмана переговаривался с Матреной. Затем Мазепа и сам приходил на свидания. К чему он склонял девушку, неизвестно, но кончилось тем, что Матрена бежала к гетману. Возможно, этот безрассудный шаг не планировался заранее, а был следствием тягостного положения девушки в семье. А может быть, Мазепа рассчитывал, что теперь родители смирятся с выбором самой дочери. Но Кочубеи, обнаружив бегство Матрены, ударили в набат – в буквальном смысле слова. То есть вынесли свое горе на людской и Божий суд. А со стороны ситуация выглядела очень некрасиво: старик Мазепа похитил у родителей юницу-дочь. Гетман понимал, что этого ему не простят. И, по здравому размышлению, отослал Матрену в родительский дом. Сколько времени она провела в покоях Мазепы и как далеко зашли их отношения, доподлинно неизвестно. Но некоторые строки из писем Мазепы к Матрене (их передавали слуга Мазепы Карп и служанка Кочубеев Малашка) дышат более чем нежностью: «мое серденько», «моя сердечно кохана», «целую все члонки тельца твоего беленького», «помни слова свои, под клятвою мне данные, в тот час, когда выходила ты из моих покоев…» Из писем Мазепы видно, что Матрена сердится за то, что гетман отослал ее домой, что родители ее ругают (Мазепа негодует и называет ее мать «катувкой» – палачихой, советует в крайнем случае уйти в монастырь). Но какой-то план действий у Мазепы был заготовлен, и об этом он напоминает возлюбленной: «Я с великою сердечною тоскою жду от Вашей Милости известия, а в каком деле, сама хорошо знаешь». Что задумал неугомонный старик?..

Кочубею Мазепа писал надменно и даже оскорбительно: «А что поминаешь в своем пасквильном письме о каком-то блуде, того я не знаю и не разумею». Он упрекал Кочубея в каких-то прежних проступках и вдобавок обвинял судью в том, что он находится под влиянием жены-злодейки. (Характеристика Любови Федоровны Кочубей как домашнего деспота попала в труды историков только со слов Мазепы, но можно ли ему верить? Известно, что прежде он весьма ценил Любовь Федоровну и вел с ней доверительные беседы. Возникшая взаимная ненависть наводит на подозрение: а не подкатывался ли к ней гетман в свое время? Тогда гнев обманутой женщины и оскорбленной матери становится более понятным.) В душе Матрены обида на Мазепу боролась с любовью к нему. Гетман замечал это охлаждение: «Вижу, что Ваша Милость совсем изменилась своею любовью прежнею ко мне. Как знаешь, воля твоя, делай что хочешь! Будешь потом жалеть…» Разумеется, и в этой перемене Мазепа винил Кочубеев, а он был не из тех, кто умеет прощать. «Больше не буду терпеть от врагов своих, сумею отомстить, а как, сама увидишь», – писал он в последнем послании к Матрене.

В конце концов, общая обида Кочубеев вновь сплотила семью. Ослабели чары Мазепы, прошла и любовь Матрены. Утихла справедливая ярость родителей. Осталась только боль. Та боль, которую одна месть способна утешить.

«Богат и славен Кочубей…» История о любви престарелого гетмана Мазепы к шестнадцатилетней Матрене Кочубей, рассказанная Пушкиным в поэме «Полтава», казалась современникам невероятной. Автору приходилось даже приводить в подтверждение исторические факты, хотя кое-что он, конечно, сочинил. Как любовник Мазепа еще может встретить сочувствие, но убийство отца своей возлюбленной прощению и забвению не подлежит. «Однако ж какой отвратительный предмет! – писал Пушкин, – ни одного доброго, благосклонного чувства! ни одной утешительной черты! соблазн, вражда, измена, лукавство, малодушие, свирепость…»

Но, может быть, Александр Сергеевич сгустил краски?

Кочубей: награда за верность

Наружно страсти улеглись. Через два года к Матрене посватался молодой шляхтич Чуйкевич, и Кочубей, по обычаю, обратился за советом к куму. Мазепа ответил, что готов благословить брак крестницы, но рекомендовал судье не торопиться: в скором времени мы подыщем ей знатного пана, пообещал он. Эти слова окончательно убедили Кочубея, что Мазепа готовит измену. Дальнейшие действия Кочубея невозможно объяснить исключительно жаждой мести. Как показал под пытками один из свидетелей, «Кочубей зело плакал и говорил, что из-за измены гетманской быть Украине под ляхами».

В 1707 году Кочубей отправил в Москву попа Святайлу, затем монаха Никанора с устными предостережениями: «Гетман Иван Степанович Мазепа хочет великому государю изменить и Московскому государству учинить пакость великую». Делу хода не дали, только взяли Кочубея на заметку как «злосеятеля». Видя, что проку от таких посланцев мало, Кочубей отправил своего друга, бывшего полковника Искру, к российскому полковнику Федору Осипову с сообщением о готовящейся измене. Просили Осипова передать эти сведения на самый верх, дабы друзья Мазепы не предупредили гетмана.

Но Мазепа все равно об этом проведал, написал Петру, что его снова оклеветали. Гетман попытался сам схватить Кочубея и Искру, но те успели сдаться полковнику Осипову, и таким образом их «дело» рассматривали царевы люди в Витебске. Кроме Кочубея и Искры, под следствием находились поп Святайло, монах Никанор, еще один гонец – выкрест Петр Яценко, сотник Кованько и еще несколько человек, оказавшихся в курсе дела. Полковник Осипов был вне подозрений и выступал как свидетель.

Дознание вели канцлер Головкин и вице-канцлер Шафиров. Они не были «заплечных дел мастерами». Сначала сняли показания с Кочубея. Генеральный судья Украины выдвинул против Мазепы обвинения по 33 пунктам. Все они были правдой, а если в чем-то и не соответствовали действительности, то это было искренним заблуждением Кочубея. Главное, он сообщал о переговорах Мазепы с неприятелем и даже называл связных – иезуита Зеленского и графиню Дольскую. Кроме того, Кочубей сообщал, что гетман окружил себя поляками, что держит для своей охраны 300 сердюков – наемников из иностранцев; что препятствует бракам и другим родственным отношениям украинцев с русскими; что укрепления городов пришли в упадок и не обновляются; что гетман отбирает маетности у семей заслуженных полковников и забирает их себе или дарит своим близким; что самовольно распоряжается войсковой казной, «берет из нее сколько хочет и дарит кому и сколько хочет». Значительная часть обвинений содержала высказывания Мазепы в присутствии разных лиц, в которых открыто или иносказательно говорилось о намерении изменить. К сожалению, почти все пункты не подкреплялись доказательствами. Правда, Кочубей предъявил стихотворное сочинение Мазепы – «Думу», в которой автор сетовал на разобщенность украинцев, на то, что они служат то «поганым», то ляхам, то Москве, а в завершение писал:

Самопалы заряжайте,
Остры сабли вынимайте,
Хоть за веру вы умрете
И свободу сбережете!

Но роковую роль в «деле Кочубея» сыграл 14-й пункт обвинений. Кочубей свидетельствовал: Мазепа в своей гетманской столице Батурине узнал, что к нему едет государь. Мазепа заподозрил, что царь хочет его захватить и увезти в Москву, поэтому собрал своих сердюков для обороны.

Головкин и Шафиров сверили обвинения Кочубея с показаниями Искры и других «фигурантов». В проклятом 14-м пункте обнаружилось расхождение. Искра, рассказывая о Батуринском эпизоде полковнику Осипову, малость сгустил краски. По его словам выходило, что Мазепа намеревался захватить Петра и выдать шведам либо убить. На очной ставке Кочубей и Искра стояли на своем, потому что изменить показания означало признаться в клевете, тем более что речь шла о покушении на государя! Такое существенное расхождение в показаниях давало следователям законное основание применить пытку.

Однако решающим обстоятельством в этом деле стало доверие Петра к Мазепе. Царь писал следователям о доносителях: «чаю в сем деле великому их быть воровству и неприятельской подсылки». Судьба Кочубея и Искры была предрешена. К ним применили пытку – секли кнутом, а кнут палача рассекал кожу и мясо до костей. Искра отрекся от своих слов еще до бичевания, но ему все-таки дали 10 ударов. Кочубей понял, что его дело проиграно, и попытался хотя бы спасти семью от полного разорения. Он написал признание, что «чинил донос на него, на гетмана, за домовую свою злобу, о которой, чаю, известно многим». И перед подписью своею вывел: «Погубитель дому и детей своих». Ему дали 5 ударов, минимальное количество, но и это едва не погубило 68-летнего судью. Бичевали также попа Святайлу и сотника Кованько. Когда их сняли с дыбы и положили на рогожи (чтобы кровь не пачкала пол), сотник сказал попу: «Отче Иване! Яка московская плеть сладкая. Купить бы жинкам в гостинец». – «А чтоб тебя! – простонал поп. – Мало разве тебе спину исписали?»

По царскому указу Кочубея и Искру приговорили к смерти и выдали гетману для показательной казни. Перед казнью Мазепа приказал еще раз пытать Кочубея, чтобы тот выдал, где спрятаны его деньги и ценное имущество. Кочубея жгли каленым железом всю ночь перед казнью, и он рассказал, где спрятаны деньги и кто ему должен. Эти «кровавые деньги» поступили в сокровищницу гетмана. 14 июля 1708 года безвинным страдальцам отрубили головы.

Мазепа тогда натерпелся страху, но в результате почувствовал себя даже увереннее, чем прежде. Он расправился с опаснейшими врагами, а царь еще раз доказал свою приязнь. Оставались считанные месяцы до измены Мазепы – Петру, России, Украине и украинцам.

Обезглавленные тела Кочубея и Искры были переданы родственникам и погребены в Киево-Печерской лавре. Впоследствии на гробовом камне высекли надпись:

Поскольку нам смерть повелела молчати,
Сей камень о нас должен людям вещати:
За верность к Монарху и преданность нашу
Страданья и смерти испили мы чашу…

Мазепа: награда за предательство

В 1708 году Карл XII начал наступление в Россию. До этого он добился больших успехов в Европе: занял часть Польши, включая Варшаву, а в Германии захватил Саксонию. Курфюрст Саксонии и одновременно король Польши Август лишился польской короны и заключил со шведами мир. Карл посадил на польский трон своего ставленника Станислава Лещинского. Отказалась от продолжения борьбы со шведами и Дания. Россия осталась один на один с грозным врагом. Положение России казалось молодому царю настолько тяжелым, что он подписывался: «Печали исполненный Петр».

Польша и Швеция все настойчивее склоняли Мазепу на свою сторону. Гетман считал, что Россия скоро падет, начнется «передел собственности». Без хозяина Украина, конечно, не останется, опять отойдет к Польше. Но на первых порах польское правление будет довольно мягким, а потом… Да сколько ему осталось-то, Мазепе? Лишь бы при власти!

Гетманы всегда предавали Россию в самый трудный момент. При этом и речи не шло о «нэзалэжности» и «самостийности»: только о смене подданства и о временных выгодах для гетмана и его окружения. Но теперь Мазепа еще выжидал и ограничивался скрытым саботажем. Час открытой измены еще не пришел. Хотя поляки и шведы торопили, требовали от гетмана определенности. Графиня Дольская присылала шифрованные письма. Она призывала Мазепу «начинать преднамеренное дело», обещала, что скоро ему будут присланы предложения короля Станислава Лещинского и гарантии короля Карла XII. Мазепа медлил.

В это время русские войска в битве при деревне Лесная разгромили шведский корпус генерала Левенгаупта. Это была первая и очень важная победа русского оружия в Северной войне. Карл XII отказался от похода прямо на Москву и повернул на Украину, рассчитывая в том числе на помощь Мазепы. Теперь гетман уже не мог только выжидать, надо было выступить на той или другой стороне. Однако непосредственно подтолкнули Мазепу к действиям обстоятельства, можно сказать, эмоционального порядка.

Мазепа давно видел соперника в царском любимце князе Александре Даниловиче Меншикове. Когда-то Мазепа сватал своего племянника Войнаровского за сестру Меншикова, и князь его обнадежил, а потом отказал. Мазепа этого не забыл. И вот Петр приказал Мазепе с козаками в случае необходимости повиноваться распоряжениям Меншикова. Гетман воспринял это как прямое оскорбление: «Не жалостно было бы, если б меня отдали под команду Шереметева или иного какого-нибудь великоименитого или от предков заслуженного человека!»

А тут еще пришла очередная шифровка от графини Дольской, в которой она сообщала, что Меншиков «яму под ним роет и хочет, отставя его, сам в Украйне быть гетманом». Большего удара для Мазепы и выдумать было нельзя. Гетман решился.

Первым, кого Мазепа вовлек в заговор, был генеральный писарь Пилип (Филипп) Орлик. Он давно и верно служил гетману, выполнял все его приказы, даже самые жестокие. Это Орлик пытал несчастного Кочубея. Не без колебаний Орлик примкнул к гетману. Мазепа заставил Орлика присягнуть на распятии и Евангелии в верности его замыслам. А затем присягнул и сам. Если задуматься, в чем они божились? Поразительно – они клялись в предательстве. Затем этот кощунственный ритуал совершили и примкнувшие к Мазепе старшины – обозный Ломиковский, полковники Горленко, Апостол и Зеленский. Мазепа сумел повернуть разговор так, что сами заговорщики просили его отправить гонца к шведскому королю. В окончательном виде договор Мазепы с Карлом XII и Станиславом Лещинским был таков: гетман просил шведского короля вступить на Украину и освободить ее от московской тирании; обязывался подготовить для шведов зимние квартиры в нескольких укрепленных городах; доставлять шведскому войску провиант; обещал привести под его знамена 20 000 козаков, а кроме того, склонить к союзу со шведами донских казаков и калмыцкого хана Аюку.

Был еще заключен отдельный, секретный договор со Станиславом Лещинским. Мазепа отдавал всю гетманскую Украину под власть Речи Посполитой (союз Польши и Литвы); Мазепе за это было обещаны во владение воеводства Полоцкое и Витебское и княжеский титул (то есть по европейским меркам он становился герцогом, подобно Курляндскому и другим). Разумеется, содержание этого «секретного протокола» Мазепа не сообщил своим сторонникам. Он прекрасно знал, что украинцы по своей воле не пойдут под власть поляков. Наоборот, Мазепа убеждал заговорщиков, что хочет вернуть Украине «вольности, от которой москали оставили только тень».

Чем ближе к развязке, тем больший страх переживал Мазепа. Для русских он уже давно прикидывался больным, а теперь, заключив предательский договор, стал уверять, что чуть ли не при смерти. На совещание к Меншикову вместо себя отправил племянника Войнаровского. 23 октября 1708 года Войнаровский тайком вернулся и сообщил Мазепе, что Меншиков сам назавтра будет здесь. Мазепа так боялся разоблачения, что у него попросту сдали нервы. Он поспешил в свой Батурин. Там он прихватил часть своей казны, наскоро организовал оборону и бежал дальше. (Подробнее см. «Совершенно секретно», № 8, 2003.)

25 октября Мазепа переправился через Десну, с ним было не больше пяти тысяч козаков. Только здесь они узнали, что гетман ведет их не против шведов, а против русских. Мазепа обратился к своему отряду с речью. Козаки выслушали речь гетмана молча. В тот же день Мазепа был уже в расположении шведских войск. Измена свершилась. Через три дня Мазепа привел свой отряд к присяге. По разным сведениям, под его началом оставалось от нескольких сот до полутора тысяч козаков.

Крах

Петр был, конечно, потрясен предательством Мазепы. Но быстро предпринял решительные меры. Он разослал во все полки, города и крепости манифест об измене «иуды Мазепы». Царь обещал амнистию и сохранение чинов и маетностей всем, кто оставит изменника и вернется к прежней службе. Наконец, он заявлял о верности украинцев союзу с Россией и запрещал попрекать их предательством Мазепы. Затем Петр I созвал старшину, полковников и значных козаков в город Глухов для избрания вольными голосами нового гетмана.

В то же время и Мазепа рассылал свои «универсалы», но они никого больше не соблазнили. Напротив, из всех полков и городов стали поступать челобитные царю о преданности козаков и простых украинцев, притом даже из мест, не занятых русскими войсками. То есть эти изъявления преданности никак нельзя считать вынужденными.

Только часть запорожцев-сечевиков соблазнились предложениями Мазепы и шведов. Три тысячи козаков во главе с атаманом Костей Гордиенко явились в шведский лагерь. Они сразу поразили союзников своим буйством. Мазепа пригласил запорожцев в свой шатер на обед. Сечевики перепились и начали тащить со стола серебряную посуду. А когда кто-то сделал им замечание, его тотчас зарезали. Впрочем, это были отчаянные рубаки. Уцелевшие остались с Мазепой до конца.

А Меншиков уже давно был под Батурином – он приехал, еще не зная об измене, его должен был ждать «мнимый больной», а встретил он запертые ворота замка с вооруженными сердюками под командованием атамана Чечеля. Батурин надо было брать немедленно – там Мазепа собрал провиант, артиллерию и боеприпасы для шведов и своего мятежного войска. К тому же Карл XII c Мазепой также спешно двигались к Батурину. Атаман Чечель просил у Меншикова три дня на сдачу, но это была явная уловка. Штурм начался, и 31 октября Батурин был взят, почти все начальники сердюков попали в плен.

5 ноября в Глухове состоялось символическое отрешение Мазепы от должности. С куклы, изображавшей Мазепу, была снята кавалерия – андреевская лента, – затем муляж был повешен (такие политические спектакли уже разыгрывались во Франции и в Англии). А на другой день новым гетманом Украины был избран стародубский полковник Иван Ильич Скоропадский. Киевский митрополит с другими иерархами предали Мазепу анафеме.

Со школьных лет остается такое воспоминание, что измена Мазепы совершилась чуть ли не на поле Полтавской битвы. Может быть оттого, что эти два события совмещены и в пушкинской «Полтаве». На самом деле между бегством Мазепы в лагерь шведов и Полтавским сражением прошло восемь месяцев. С первых шагов шведских войск по украинской земле население оказывало им сопротивление. Мазепе нелегко было оправдываться перед Карлом. Кажется, оба начинали понимать, что ошиблись – как друг в друге, так и в своих стратегических расчетах.

Мазепа решил «отыграть назад»: он послал к царю полковника Апостола с предложением ни много ни мало предать в его руки шведского короля с генералами, а взамен просил полного прощения и возвращения прежнего гетманского достоинства. Предложение было такое смелое, что Петр не сразу поверил Апостолу. Посовещавшись с министрами, царь послал свое согласие, но только в случае, если Мазепа сумеет «добыть главнейшую особу». Думается, со стороны Мазепы это был блеф – сил для пленения Карла не было. Петр наверняка это понимал. Очередная авантюра Мазепы окончилась ничем, но веры к нему теперь не стало и у ближайших соратников. Полковник Апостол и многие его товарищи вернулись под царскую руку.

Потом, после битвы, было бегство Мазепы с Карлом и остатками его войска. Старик даже опередил короля, первым переправившись через Днепр. Он знал, что для Карла даже плен будет почетным, а вот его ждет позорная казнь. Беглецы перевели дух, только оказавшись в Бендерах, во владениях турецкого султана.

Петр I очень хотел заполучить Мазепу и предложил туркам большие деньги за его выдачу. Но Мазепа заплатил еще больше и таким образом откупился. У него оставалось еще очень много денег. Но по большому счету у него не было ничего: ни жены, ни детей, ни настоящих друзей. А что имел – потерял. Поместья, крепостные, власть – все осталось позади и в прошлом. Жить стало незачем. И Мазепа умер 22 августа 1709 года в селе Варница близ Бендер. Ходили слухи, что старик отравил себя ядом, чтобы не быть выданным Петру I. Мазепу похоронили в монастыре Св. Георгия в румынском городке Галаце. Позднее поверх гроба Мазепы захоронили какого-то молдавского боярина. По шведским же источникам, останки Мазепы вскоре перезахоронили в Яссах. Немудрено, что Пушкин в 1824 году не отыскал его могилу.

С тех пор многие писатели, историки, политики и публицисты давали оценки Мазепе. Но лучше Пушкина не скажешь: «Мазепа есть одно из самых замечательных лиц той эпохи. Некоторые писатели хотели сделать из него героя свободы, нового Богдана Хмельницкого. История представляет его честолюбцем, закоренелым в коварстве и злодеяниях, клеветником Самойловича, своего благодетеля, губителем отца несчастной своей любовницы, изменником Петра перед его победою, предателем Карла после его поражения: память его, преданная церковью анафеме, не может избегнуть проклятия человечества».

Но оказалось, что Мазепа оставил наследников. Господа «мазепаны» продолжают «делать из него героя свободы».

Наследники по прямой

Продолжателями политики Мазепы, или «дела Мазепы», как говорили его сторонники, были генеральный писарь Филипп Орлик и самый близкий к Мазепе человек, его племянник Андрей Войнаровский. Кроме того, Войнаровский унаследовал и часть богатств Мазепы, в том числе, возможно, и долговое обязательство Карла XII – король занял у Мазепы 240 000 талеров. Вряд ли швед смог расплатиться.

В 1710 году в Бендерах состоялась рада – козаки, бежавшие с Мазепой, выбирали «гетмана в изгнании». Эти два сравнительно молодых человека – Орлику под сорок, Войнаровскому едва за тридцать – оказались соперниками. Козаки не любили Войнаровского с давних пор, подозревали, что Мазепа готовил его себе в преемники. К тому же, по мнению козаков, Войнаровский был слишком молод. Но главное, кандидатуру Орлика одобрил Карл XII. В результате Филипп Орлик был избран гетманом – понятно кого, но неизвестно чего.

Орлик подписал «статьи», или новый договор, с Карлом XII, в котором признавался вечный протекторат Швеции над Украиной. Этот документ, составленный в жанре политической фантастики, мазепаны громко окрестили «Конституцией Филиппа Орлика». В 1711 году Орлик вместе с крымскими татарами участвовал в набеге на Украину. Но уже к 1714 году у гетмана Орлика почти не осталось подданных. Он перебрался в Швецию и жил там на субсидию шведского правительства. Затем, по одним сведениям, поехал в Турцию и был там убит при неизвестных обстоятельствах в 1728 году, по другим – еще долго ездил то в Германию, то в Польшу, то во Францию, стараясь организовать интервенцию в Россию, и только потом уехал в Турцию, где и умер в 1742 году.

Покойный Мазепа сознательно готовил племянника Андрея Войнаровского к политической карьере. Дядя отправил Андрея учиться в Киево-Могилянскую академию, затем в немецкий университет. Впоследствии Войнаровский выполнял ответственные поручения Мазепы, последовал за ним в изгнание и, наконец, закрыл ему глаза на смертном одре.

Еще в студенческие годы, в Дрездене, Андрей встретил графиню Аврору Кенигсмарк, даму из высшего света. Она была не только хороша собой, но и образованна, талантлива, сочиняла стихи и музыку и даже написала одну оперу. Несколько раньше Аврора была фавориткой саксонского курфюрста и польского короля Августа и родила от него сына. А теперь увлеклась красивым и образованным малороссом. Потом они надолго расстались – Войнаровский вернулся на Украину, где был свидетелем и активным участником драматических событий.

Еще в Бендерах Андрей женился на Анне Мирович, дочери бывшего полковника Мировича, тоже похороненного в чужой земле. (О другом его потомке – поручике Василии Мировиче – можно прочитать в очерке «Секретный император» в «Совершенно секретно», №№ 10-11, 2004.) Затем, уже в чине полковника шведской армии, Войнаровский колесил по Европе и повсюду искал союзников для борьбы с Россией. Летом 1716 года он приехал в ганзейский «вольный город» Гамбург, там в это время жила графиня Кенигсмарк. Продолжение романа оказалось «с интересом»: Аврора была хозяйкой великосветского салона, в котором бывали и аристократы, и дипломаты. Здесь политэмигрант близко сошелся с английским дипломатом Матесоном. Пропаганда Войнаровского совпадала с озабоченностью английского кабинета усилением России в Европе и в особенности на Балтике. Войнаровский просил прямой поддержки «козачьей нации, нынче уничтоженной в своих правах и вольностях. Англия знает, какое это страдание для всей нации быть в неволе, тем более что козачья нация является свободолюбивой».

Петр I был уже научен горьким опытом тайных сговоров, поэтому приказал захватить Войнаровского. Местному агенту Фридриху Биттигеру было поручено организовать похищение и денег на это не жалеть. Кроме того, в Гамбург командировали группу офицеров под командованием Александра Румянцева (он впоследствии вывез из Вены царевича Алексея Петровича).

11 октября 1716 года Андрей Войнаровский, отобедав у Авроры, вышел к своей карете, но тут подкатила другая, эмигранта втолкнули в нее и увезли в русское дипломатическое представительство. Уже на следующий день об инциденте с украинцем дипломаты доносили своим правительствам. Особенно резко выступили, естественно, Швеция и союзная ей Франция. Власти Гамбурга пребывали в растерянности – страдал престиж вольного ганзейского города.

Петр I мог решить проблему очень просто: драгунские полки фельдмаршала Шереметьева стояли в Магдебурге, в одном переходе от Гамбурга. Но царь не захотел укреплять репутацию «русского медведя». Петр нашел более изящное решение. В Гамбург приехала гофмейстерша императрицы, бывшей в то время на сносях, – Екатерине почему-то захотелось рожать именно в Гамбурге. Гофмейстерша подыскивала приличный дворец и хороших лекарей. Между прочим, она встретилась с графиней Кенигсмарк и сообщила, что если Войнаровский сдастся добровольно, царь поступит с ним «благосклонно». В результате 5 декабря Войнаровский неожиданно обратился в гамбургский магистрат с просьбой выдать его русским властям, что и было с готовностью исполнено. Войнаровского тотчас увезли в Россию в той же карете с зашторенными окнами.

Семь лет в Петропавловской крепости не назовешь «благосклонностью», впрочем, если сравнивать с колесованием… Затем Войнаровского отправили в Якутск, с ним ехала только жена. Да, любовницы сопровождают мужчин в оперу или во дворец, но в ссылку за ними едут только жены.

На этом окончилась «дело» Мазепы, и началось «слово»: «герой свободы» переместился из жизни в литературу, в историческую науку и в публицистику.

Наследники по кривой

Вскоре после опубликования пушкинской «Полтавы» в России появился загадочный документ – рукопись под названием «История Руссов или Малой России». Ее привез с Украины Григорий Полетика. Первая часть «Истории» в основном повторяла древнерусские летописи, зато вторая представляла «новый взгляд» на формирование украинской нации и государственности. И Мазепа предстал там во всей красе – как устроитель земли малороссийской.

С конца XIX века в российской и советской исторической науке считалось неприличным использовать «Историю Руссов» как документ. Только украинские авторы зарубежья охотно пересказывали ее. Так, историк Александр Оглоблин объявил «Историю Руссов» «декларацией прав украинской нации» и «вечной книгой украинского народа». В 1922 году Оглоблин стал профессором Киевского рабоче-крестьянского университета, через четыре года защитил докторскую диссертацию. Сразу после фашистской оккупации Оглоблин был назначен первым бургомистром Киева. Благодаря его усилиям вновь пошли трамваи, заработали телефонная сеть, водопровод, электростанция. В период его правления начались казни в Бабьем Яре. После войны Оглоблин бежал в США. Главную свою книгу, монографию «Гетман Иван Мазепа и его правление», Оглоблин написал к 250-летию смерти Мазепы. По его мнению, цели Мазепы были благородны, замыслы дерзновенны: «Восстановление мощной автократичной гетманской власти и строительство державы европейского типа, со сбережением системы козацкого строя».

Такие откровения перекочевали в сочинения историков и публицистов послесоветской Украины. Заголовок в киевской газете «Иван Мазепа: оправдан историей» исчерпывает все содержание статьи. Видимо, начитавшись таких статей, Виктор Ющенко, в бытность свою кандидатом в президенты, посетил Батурин, воздвиг там крест в память 21 тысячи (!) погибших и предложил ежегодно отмечать день их памяти. В день инаугурации президент получил в подарок реликвию – нательный крест отлученного от церкви Мазепы.

Неудивительно, что в учебнике по истории Украины для пятого класса теперь утверждается, что «Иван Мазепа стремился сделать Украину великим европейским государством, освободить из-под гнета Московского царства».

Культ Мазепы подкрепляется монументальной пропагандой. Первый памятник ему был поставлен в Мазепинцах на Киевщине еще в 1994 году. При участии Украины в 2004 году установлен памятник Мазепе в румынском городе Галаце. Обсуждается проект памятника в Полтаве, но пока все представленные на конкурс работы напоминают либо Дон-Кихота, либо арабского полководца…

Фильм знаменитого кинорежиссера В.Ильенко «Молитва о гетмане Мазепе» переводит все вышесказанное на язык кинокошмара, где кровь течет рекой, головы рубят, как капусту, жена Кочубея мастурбирует с отсеченной головой мужа, а Петр I насилует солдат. Впрочем, есть в фильме глубоко символический эпизод: царь стоит над могилой Мазепы, вдруг из-под земли появляется рука гетмана и хватает Петра за горло. Да, иногда они возвращаются…

Отдельная история – борьба церковных и светских мазепанов за отмену анафемы Мазепе. Хотя имя его не поминается в церковных службах с 1865 года, но когда в Воскресенье Торжества Православия проклинают еретиков, отлученных от церкви, то подразумевается, что Мазепа среди них. Как пробный шаг к отмене анафемы 10 июля 1918 году в Киеве на площади перед Софийским собором состоялась панихида по Мазепе. Это мероприятие было задумано как ответ Москве на празднование годовщины Полтавской битвы. Однако ни гетман Скоропадский, ни члены его кабинета, ни митрополит Киевский Антоний (Храповицкий) явиться на панихиду не решились. Так что «праздник непослушания» не совсем удался. Затем разговоры об отмене анафемы притихли, но сейчас снова оживились в печати. Основной аргумент мазепанов таков: анафема была наложена нецерковным органом – Священным Синодом. Но тогда получается, что все решения Синода за полтораста лет незаконны и должны быть отменены. На самом-то деле в 1708 году Синод еще не был учрежден. Правда, и Патриарха не было, но церковь управлялась, как и положено, Местоблюстителем Патриаршего Престола – им был тогда Стефан Яворский, природный украинец.

Сегодня украинцам навязывают Мазепу как главного национального героя. В моде «folk-history» – красивая, комфортная, в сущности, насквозь коммерческая. А настоящую-то историю – кто ее читает?

Кондратий Федорович Рылеев
Войнаровский
Поэма

"О, как неверны наши блага!
О, как подвластны мы судьбе!
Вотще в душах кипит отвага:
Уже настал конец борьбе.
Одно мгновенье все решило,
Одно мгновенье погубило
Навек страны моей родной
Надежду, счастье и покой...
Но мне ли духом унижаться?
Не буду рока я рабом;
Мазепе ль с роком не сражаться,
Когда сражался я с Петром?
Так, Войнаровский, испытаю,
Покуда длится жизнь моя,
Все способы, все средства я,
Чтобы помочь родному краю.
Спокоен я в душе своей:
И Петр и я - мы оба правы;
Как он, и я живу для славы,
ля пользы родины моей".

http://az.lib.ru/r/ryleew_k_f/text_0010.shtml

Пушкин:

М а з е п а

"Давно замыслили мы дело;
Теперь оно кипит у нас.
Благое время нам приспело;
Борьбы великой близок час.
Без милой вольности и славы
Склоняли долго мы главы
Под покровительством Варшавы,
Под самовластием Москвы.
Но независимой державой
Укрйине быть уже пора:
И знамя вольности кровавой
Я подымаю на Петра."

Джордж Гордон Байрон.
Мазепа

Где полководцы? Мало их
Ушло из боя! Горсть живых
Осталась, рыцарскую честь
Храня по-прежнему, при нем, -
И все спешат на землю сесть
Вкруг короля с его конем:
Животных и людей всегда
Друзьями делает беда.
Здесь и Мазепа. Древний дуб,
Как сам он - стар, суров и груб,
Дал кров ему; спокоен, смел,
Князь Украины не хотел
Лечь, хоть измучен был вдвойне,
Не позаботясь о коне:
Казацкий гетман расседлал
Его и гриву расчесал,
И вычистил, и подостлал
Ему листвы, и рад, что тот
Траву стал есть, - а сам сперва
Боялся он, что отпугнет
Коня росистая трава;
Но, как он сам, неприхотлив
Был конь и к ложу, и к еде;
Всегда послушен, хоть игрив,
Он был готов на все, везде;
Вполне "татарин" - быстр, силен,
Космат - Мазепу всюду он
Носил; знал голос: шел на зов,
Признав средь тысяч голосов;
Будь ночь беззвездная вокруг, -
Он мчался на знакомый звук;
Он от заката по рассвет
Бежал козленком бы вослед!

IV

Все сделав, плащ Мазепа свой
Постлал; копье о дуб крутой
Опер; проверил - хорошо ль
Дорогу вынесла пистоль,
И есть ли порох под курком,
И держит ли зажим тугой
Кремень, и прочно ли ножны
На поясе закреплены;
Тогда лишь этот муж седой
Достал из сумки за седлом
Свой ужин, скудный и простой;
Он предлагает королю
И всем, кто возле, снедь свою
Достойнее, чем куртизан,
Кем праздник в честь монарха дан.
И Карл с улыбкою берет
Кусок свой бедный - и дает
Понять, что он душой сильней
И раны, и беды своей.
Сказал он: "Всяк из нас явил
Немало доблести и сил
В боях и в маршах; но умел
Дать меньше слов и больше дел
Лишь ты, Мазепа! Острый взор
С дней Александра до сих пор
Столь ладной пары б не сыскал,
Чем ты и этот Буцефал.
Всех скифов ты затмил, коня
Чрез балки и поля гоня"

Володимир Сосюра
МАЗЕПА
Поема

ВСТУП ДО ПОЕМИ “МАЗЕПА”
Навколо радощів так мало…
Який у чорта “днів бадьор”,
Коли ми крила поламали
У леті марному до зорь.
І гнів, і муку неозору
Співаю я в ці дні журби,
Коли лакеї йдуть угору
Й мовчать раби…
Німій, одуреній, забитій,
Невже не встать тобі від ран?
Москві та Жечі Посполитій
Колись жбурнув тебе Богдан.
А потім хтів тобі Мазепа
Від серця щирого добра…
Його ж ти зрадила і степом
Пішла рабинею Петра.
Хіба не жах: своєї зброї
Не маєш ти в ці скорбні дні…
У тебе так: два-три герої,
А решта — велетні дурні.
У тебе так: все безголов'я,
Що на багно кричить: “Блакить!”
Якби я міг, якби зумів я
Тебе, Вкраїно, воскресить…
Твої шляхи — відчай і камінь,
Така прекрасна й, мов на гріх,
Ти плодиш землю байстрюками —
Багном і гноєм — для других.
У голові твоїй — макуха!
Хіба ж ти можеш жить сама,
Російсько-польська потаскуха,
Малоросійськая тюрма.
Веди ж, безумна, до загину
Мене на розстріли і жуть…
Ах, я люблю тебе, Вкраїно,
І сам не знаю, що кажу.
Я ж син твій, син, що йшов за тебе
На смерть і реготи не раз,
Той, що прокляв і Бога й небо,
Аби тобі був слушний час.
Я йшов кривавими житами
І знов піду, де гул і мла,
Лиш одного я хочу, мати,
Щоб ти щасливою була.

XI
І син донецького я степу,
Що розірвав потали гать,
Я серцем хочу показать
Страшну трагедію Мазепи,
І в ній в той час страшний незгоди
Трагедію мого народу:
Мазепа не осяг висот,
Куди ведуть життя ідеї…
В години зради і негод
Його програло лихо злеє
З землі омріяних свобод,
Як богом обраний народ
Прогнав в легенді Моїсея.
Любив Вкраїну він душею
І зрадником не був для неї.
А Карл Дванадцятий?!. Це — так,
Як Вашінгтонові французи
Допомагали. Аж ніяк
Це, мій товаришу і брате,
Не можна зрадою назвати.
І хай упав він в боротьбі
На злі, скривавлені дороги…
Цар православіє собі
Взяв за союзника страшного.
Церкви Мазепа будував,
А цар із дзвонів лив гармати, —
І цим, товаришу і брате,
Хребет Мазепі поламав.
І красеня зів'яли брови
Разом із серцем у Молдові.
Він серцем біль народу чув,
Що вдаль дивився крізь багнети.
І єзуїтом він не був, —
Це тільки вигадка поета.
І кров стікала на ріллю,
Стискалось коло вужче й вужче…
О Пушкін, я тебе люблю,
Та істину люблю це дужче!
Колись казав мені Коряк:
“Петро був волею прогреса”,
І розумів поет це так,
Що впав під кулею Дантеса,
Хоч Коряка він і не чув.
І не хотів це зрозуміти,
Петра вважаючи бандитом,
Що в нас кріпацтва вік завів
На радість злу багатіїв.
Коряк казав: “Що — ваш Мазепа!
Батурин бідний в нього був,
А у Петра був Пітер!.. Степом
Мазепа аж в Бендери гув,
Історії розбитий цепом”.

Я думав: “Як же Вашінгтон,
Коли був Лондон у англійців,
Що збагатилися від вівців
І задавали стіту тон!
Що із Нью-Йорком Вашінгтон,
З селом нещасним міг зробити
Проти гіганта з островів!..
І все ж гіганта він розбив,
Як вітер розбивав сердитий
Громади хвиль під радий спів,
Коли ламає саду віти!
Чого ж Мазепа не розбив
І не злетів він до висот?..
Бо не пішов за ним народ
Шляхом і радості й надії.
Не зрозумів його він мрії…
Та й як він зрозуміти міг
На перехресті злих доріг,
Під ураганами негод!..
Бо помиляється й народ,
І гнеться, як від бур лозина,
Та не ламається з негод.
Прости мене, моя Вкраїно!
Тобі молюсь… Мене прости!
Мене ж бо породила ти,
Мені дала ти карі очі,
Й я бути виродком не хочу.
Ти у кривавих злих вітрах
Ішла, не маючи кордонів,
В глухих оголених степах
На люту радість царських тронів,
Не так, як Венгрія. В горах
Була її відпорна сила,
Хоч тьма і Венгрію давила,
Хоч предком був її Атілла.
Не досягли ми тих висот,
Що сяють іншим в морі слави…
Бо помиляється й народ,
Коли немає ще держави.
Неначе збите градом жито,
Були ми серед чорних піль…
Бо не могли іще робити
Централізованих зусиль,
Не панували в власній хаті,
Програвши з долею двобій,
Як росіяни в дні прокляті,
Коли їх полонив Батий.

В нас Академія була
У той далекий, дальній час,
Коли культура в нас цвіла,
І навіть німці вчились в нас.
А Мати-Січ! Ядро звитяг!
Іще Вольтер писав про неї,
Про малиновий слави стяг,
Що гордо маяв над землею,
Аж від Дунаю по Сиваш,
Щоб нам в віках не знать загину
І славив нашу Україну
Сам Сагайдак — Суворов наш.
Хіба це викреслиш? О ні!
Це — серце вирвати із болем
Із грудей власних, що гудуть
Од бур чуття… Ні, не забуть
Нам Войнаровського ніколи!
В Сибіру згас він, одстраждав
Під плач тайги і рев негоди…
Його Рилєєв оспівав,
Безсмертний син свого народу.
Судьбу поетову кандальну
Клянусь я оспівати теж
І смерть його на тлі пожеж…
Це буде пісня привітальна.
Про це кажу, щоб кожен знав.
Про “Малоросію печальну”
Й сам Пушкін теж колись писав
В своїй “Полтаві”. Наш Тарас,
Що батьком став навік для нас,
Не полюбив її, братове,
Хоч і у ній натхненне слово
Чеканне, наче кроків мідь.
Та і за що її любить!
“Донос на гетьмана-злодея
Царю Петру от Кочубея”?!
Бо бідний гетьман не “злодей”,
А Кочубей — це ж Кучук-бей,
Тому й такі його діла.
Батия кров у нім текла,
У голові, що вийшла з степу,
Що відрубав її Мазепа.

Мазепа Іван Степанович

Я серцем хочу показать
страшну трагедію Мазепи
і в ній, в той час страшний незгоди,
страшну трагедію народу…
…Любив Вкраїну він душею
і зрадником не був для неї…
Він серцем біль народу чув,
що в даль дивився крізь багнети…

Іван Степанович Мазепа (Іван Мазепа-Колединський, пол. Jan Mazepa Kolędyński) (*1639 — †21 вересня 1709) — гетьман України в 1687—1709 рр. Спочатку вважав можливою співпрацю з Москвою, але політика Петра I в Україні в період Північної війни призвела до розриву Мазепи з Росією. У 1708 р. уклав угоду з Карлом XII про приєднання до антимосковської коаліції. Після поразки шведської армії під Полтавою емігрував. Помер у Бендерах, похований у Галаці.

Походження
Мазепа народився в Мазепинцях, на шляхетськім хуторі Київщини, неподалік Білої Церкви, що його надав польський король Зігмунд-Август у 1592 р. шляхтичеві Михайлові Мазепі-Колєдинському зі славного роду Курчів. Батько Мазепи займав велику посаду в окрузі Білої Церкви; його мати походила із знаменитого українського роду Мокевських. Вони мали двоє дітей: доньку Олесю і сина Івана, майбутнього гетьмана.
Дитинство Мазепи припало на час невпинних боїв козаків із Польщею. Ще змалку мусив він навчитися їздити верхи, володіти шаблею та засвоїти всі ті військові вправи, які вабили нащадка козаків. А при цьому він не занедбував своєї освіти. Адже належав до інтелігентної родини, де наука була завжди в пошані.

Роки освiти
Його мати Марія, що була жінкою освіченою, сміливою й свідомою патріоткою, мала великий вплив на нього. Мати відправила його на навчання до Києва, чиї тодішні школи славились на весь європейський Схід. Викладали там професори, що здобували освіту на Заході, а заснував їх київський митрополит Петро Могила, давній учень Єзуїтської Колегії «Ля Флеш», звідки запозичив методи навчання.
Мазепа студіює три роки риторику та латину. Ціцерон, Тит, Лівій і Таціт стають його улюбленими авторами і їхня мова та гармонійний стиль залишаться для нього зразками та чаруватимуть його все життя. Мазепа добре володів пером, у хвилини дозвілля писав вірші й цікавився всіма родами літературної творчості. Знав 8 мов.
Коли скінчив студії і вернувся до рідної хати, батько, що мріяв про велику кар'єру для свого сина, вислав його як пажа на двір польського короля Яна-Казимира. Молодець зумів швидко завоювати прихильність короля. Мазепа вже тоді вмів чарувати людей; аж до пізньої старості зберіг тайну привабливості; королі, князі, жіноцтво, вояки, козаки, а навіть духовні не вміли боронитися перед його дивною силою полонювати серця.

На службi польському королю
Новий польський король Ян-Казимир, син Сигізмунда III та Констанції Австрійської, був у близьких взаєминах із західною цивілізацією, підтримував з нею зв'язки з практичних оглядів. Мав звичку висилати щороку на чужину трьох талановитих молодців шляхетського походження, щоб вони покращували свою освіту. Мазепа також потрапив до цих вибранців. Він відвідав Німеччину, Францію та Італію, бажаючи так само, як пізніше Петро I, на все поглянути власним оком та все зрозуміти; врешті-решт почав знайомитися з політикою і повернувся з чужини як людина світового знання та поглядів.
У 1659 р. він знову при дворі Яна-Казимира ще у більших ласках, ніж коли-небудь. Тим часом події міжнародної політики надали зовсім інший напрям його бурхливій долі.
Шляхта не могла зректися своїх ілюзій, і між давніми противниками вибухнула нова війна. Цим разом Україна, що мусила наблизитися до молодої православної Москви, не мала щастя. Ян-Казимир опинився у скрутному становищі: Польща мала з усіх боків ворогів, на неї наступала Швеція, Бранденбург, ТрансильванІя, Москва та Україна, а навіть одна частина збунтованих польських магнатів звернулася проти неї. Ян-Казимир бачив уже свій кінець. Мазепа допомагав йому усіма силами. Король доручав йому кілька разів нелегкі дипломатичні місії в Україні, з якими він вдало впорався.

Напівлегендарне вигнання з Польщi
Але Мазепа був українцем, і польські магнати не могли йому вибачити ні його походження, ні його успіхів. Під час однієї із своїх подорожей Мазепа мав нагоду підтвердити королевi зрадницьку поведінку одного із шляхтичів, Пасека.
Ян Казимир, якому Мазепа розкрив очі, наказав арештувати Пасека, але цей великий крутій зумів викрутитися і присягнувся помститися смертю Мазепі. Вони зустрілися за рік в королівських передпокоях. Пасек, п'яний, а може, тільки прикинувшись нетверезим, виганьбив Мазепу. Цей замахнувся шаблюкою, а такий жест у королівській палаті вважали злочином. Мазепі занадто сильно заздрили придворні, що могли би бути справедливими свідками інциденту; крім цього, він був козак, і Ян Казимир, людина слабкої волі, не завагався, коли треба було жертвувати Мазепою, щоб задовольнити апетити своєї шляхти. Мазепа втратив становище.
Та й ця невдача Мазепи не наситила помсти Пасека, який мав добре перо. Він залишив по собі «Спомини», які належать до найживіших творів польської літератури, написані з темпераментом, багатою, різкою й живою мовою, стилем блискучого полеміста та майстра шпади.
Пасек вигадав у своїх «Споминах» славну легенду про розгнузданого коня, що на перший погляд осліплювала своєю пластикою, а в дійсності, як більшість поетичних образів, надто далека від правди своєю бурхливою романтичною уявою. Легенда ця каже, що Мазепа мав коханкою дружину визначного польського магната; коли ошуканий чоловік дізнався про це, наказав своїй службі зловити винуватця, прив'язати його нагого до дикого коня і пустити степом, що аж із Польщі помчав із ним в Україну. Пасек у ролі оборонця чесності так захопився власною уявою, що вигукнув: «Бачиш, Мазепо, до чого доводить підлота та чужоложство! Тьфу! Чи шляхтич може бути брехуном і злодієм?»
Не було доведено, що в дійсності така подія була. Але Пасек використав реальнїсть того факту, що Мазепа користувався успіхом серед жіноцтва. Ця історія була в усіх подробицях занадто гарна й мала свою привабу: маса схопила її і перетворила в епопею, а поети, маляри та музики — Байрон, Гюго, Верне, Булянже, Ліст — покористувалися нею і звеличили її героя, що зріс до величини символу. Едгар Кіне порівняв раз нещасливу Францію до замученого Мазепи, перед яким простягалося славне майбутнє.

Повернення в Україну та служба Дорошенку
Невдача нагадала Мазепi про рідний край. Він зрозумів, що Україна — це досить широке поле для його діяльності, для його могутнього темпераменту і для його мрій — спрагнених влади та володіння. Невдячність чужинця розбудила в його враженій душі патріотичні почуття, досі невиразні. У 1663 р. Мазепа входить у політичне життя України.
Коли Ян-Казимир перейшов удруге Дніпро і пішов війною на Україну, Мазепа належав до його дружини. Але коли двір польського короля зупинився в Білій Церкві, Мазепа покинув його і поїхав на хутір свого батька до Мазепинців.
Саме тоді на Україну споглядали заздрим оком три могутні суперники: Варшава, Москва й Константинополь. Кожна з цих держав мала там свою партію і свого гетьмана. Найславніший був Петро Дорошенко, який мріяв з'єднати Україну, що була під Польщею, в одну державу під номінальною опікою султана.
Мазепа прийшов до Дорошенка. Маючи певний інстинкт та деякий досвід, придбаний на польськім дворі, пильний, зручний, елегантний та освічений, він негайно зробив кар'єру: спершу його призначили комендантом гетьманської гвардії, а потім він став генеральнім писарем, тобто фактично був головним дипломатом у козацькій державі.
У той час він переживає чимало любовних пригод. Із матеріальних оглядів він одружується із багатою вдовою, яка швидко після цього помирає, залишаючи йому велике майно.
Новий генеральний писар Дорошенка ввійшов до доброї школи, де міг ще більш розвинути свій незрівняний вроджений дипломатичний хист. Він мусить виступати як посередник у переговорах з усією Європою: ладити між султаном, кримським ханом, польським королем, московським царем і бранденбурзьким електором. Сам Людовик XIV пробував нав'язати зносини з Дорошенком через свого варшавського посла для того, щоб отримати від нього допомогу-корпус для боротьби проти цісарської армії.
Всі землі на правому березі Дніпра були об'єднані Дорошенком; Лівобережжя визнало Москву, представником якої був гетьман Самойлович, бідний попівський син. Українські патріоти мріяли про велику Козацьку Державу, що охопила би землі, які опинилися під владою обох цих гетьманів. Із тією метою не раз починалися переговори між Дорошенком і Самойловичем; Мазепа брав у них участь у 1674 р. і вперше зустрівся із московськими боярами.

Перехiд до Самойловича
Виконуючи дипломатичну місію, Мазепа потрапляє в полон до запорожців, які видають його гетьманові Лівобережної України Іванові Самойловичу. Тонкий політик, Мазепа намагається перетворити потенційно катастрофічну для себе ситуацію на особистий тріумф. Своєю досвідченістью в міжнародних справах і бездоганними манерами він переконує Самойловича зробити його довіреною особою. Він був обраний воєнним осавулом.
Булава гетьмана Лівобережної України до рук Івана Мазепи по*трапила в 1687 р., коли в результаті чергової антигетьманської змови генеральної старшини, інспірованої фаворитом тодішньої російської правительниці Софії князем Василем Голіциним, гетьмана Івана Самойловича не лише було позбавлено влади, а й заслано до Сибіру. Невдовзі й сам фаворит потрапив в опалу і попрямував слідами Самойловича. Втратила владу і Софія. Здавалося, за такого розкладу сил гетьманувати Мазепі залишилося також лічені дні. Однак у та*ких непевних умовах Івану Степановичу не лише вдалося втриматися при владі, а й істотно зміцнити власні позиції.
Він мав тоді вже 50 років і був людиною з величезним життєвим та політичним досвідом. Обрання Мазепи пов'язане було з підписанням нових, "Колмацьких статтей". В основу яких покладено "Глухівські статті" Многогрішного 1669 року, але з де-якими додатками на користь Москви.
Так, було зостережено, що Україна не сміє порушувати вічний мир з Польшою і повинна підтримувати добросусідські стосунки з Кримом. Знову заборонено Україні мати дипломатичні стосунки з іншими державами. Крім залог та воєводів, що були в Києві, Чернігові, Ніжені, Переяславі та Острі, московська залога мала стати в гетьманський резиденції - Батурині - для постійного контролю над гетьманським урядом. Заборонялось "голосов испущать", що "Малороссийский край гетманского регименту", а тільки казати, що він належить до единої держави з Великоросійським краєм. Тому мусить бути вільний перехід з Москви на Україну. Гетьман і старшина повинні дбати про зміцнення зв'язків між двома народами.

Обрання гетьманом та загальна полiтика I.C.Мазепи
Протягом майже всього 21-річного гетьманування Мазепа проводив традиційну для гетьманів Лівобережної України політику. З послідовністю він зміцнює становище старшини, роздавши їй понад тисячу дарчих на землі. Завдяки щедрим дарам від царя Мазепа накопичує близько 20 тис. маєтків і стає одним із найбагатших феодалів Європи. Ревний покровитель православ'я, він будує по всій Гетьманщині цілу низку церков, споруджених у стилі українського барокко. Заходами Мазепи Києво-Могилянський колегіум набув статусу академії (у цей час відомої як «Могило-Мазепивіанська») (завдяки матеріальній підтримці гетьмана вона спромоглася спорудити нові корпуси і збільшити кількість спудеїв до 2 тис.).
Після великого Богдана Мазепа вперше поставив особу гетьмана на рівень державного володаря, монарха. Недарма в народі побутувала приказка: "від Богдана до Івана не було гетьмана". Свою владу він ототожнював з могутністю держави. Мазепа якнайрішуче захищався від будь-яких посягань з боку запорожців, що боролися за свою атономність, і від деяких старшин, яки посилали донос за доносом цареві. У своїй зовнішній політиці гетьман відмовився від орієнтації на Польшу, Крим і Туреччину. Боротьба з із Росією видавалась на той час безнадійною, тому тривалий час Мазепа просто продовжував лінію Самойловича,спрямовану на забезпечення максимально можливої автономії.
Його відкрита й послідовна підтримка старшини збуджувала повсюдне невдоволення серед народних мас та настроєних проти старшини запорожців. Потенційно вибухова ситуація виникла у 1692 р., коли Петро Іваненко (Петрик), військовий канцелярист втік на Січ і став піднімати там заколот проти гетьмана. Оголосивши, що настав час повстати проти старшини, яка «смокче народну кров» і «визволити нашу батьківщину Україну з-під влади Москви», Петрик заручається підтримкою кримських татар. Проте коли замість допомоги татари стали грабувати населення, популярність Петрика серед народу похитнулася й повстання згасло.

Стосунки з Петром I
Коли 1689 року на трон зійшов молодий і енергійний Петро І, гетьман уже вкотре застосував свій дар чарувати можновладців. Він надавав царю активну допомогу в грандіозних походах на турків і татар, кульмінацією яких стало здобуття 1696 року Азова — ключової турецької фортеці на Азовському морі. Старіючий гетьман також постійно давав молодому монархові поради у польських справах: згодом між ними виникла тісна особиста дружба. Козацькі полковники із сарказмом зауважували. що «цар скоріше не повірить ангелові, ніж Мазепі», а російські урядники заявляли, що «ніколи ще не було гетьмана кориснішого і вигіднішого для царя, як Іван Степанович Мазепа». Від Петра I Мазепа отримав чимало нагород, серед іншого, він став другим кавалером ордену св. Андрія Первозванного, за клопотанням Петра, отримав титул князя Священної Римської Імперії. [1]
Завдяки близьким стосункам із Петром I Мазепа зміг скористатися великим козацьким повстанням, що вибухнуло на підлеглому полякам Правобережжі у 1702 р. Після того як цей район знову було заселено, польська шляхта спробувала вигнати звідти козаків. Правобережне козацтво на чолі з популярним у народі полковником Семеном Палієм підняло повстання. Сили повстанців налічували 12 тис. коли до них приєдналися інші козацькі ватажки — Самійло Самусь, Захар Іскра, Андрій Абазин. Незабаром перед повстанцями впали такі польські твердині, як Немирів, Бердичів та Біла Церква. З утечею на захід польської шляхти схоже було на те, що розгортається щось на зразок меншого варіанту 1648 року. Однак у 1702 р. полякам удалося відвоювати значну частину втрачених земель і взяти Палія в облогу в його «столиці» Фастові. Саме в цей час у Польщу вторгається найбільший ворог Петра І — король Швеції Карл XII. Скориставшися замішанням, Мазепа переконує царя дозволити йому окупувати Правобережжя. Знову обидві частини Наддніпрянської України були об'єднані, і заслугу здійснення цього міг приписати собі Мазепа. Щоб гарантувати себе від загрози з боку популярного в народі Палія, Мазепа за згодою Петра І наказує заарештувати того й заслати до Сибіру.

Пiвнiчна вiйна Московiї-Росiї та її вплив на стан України
Проте на початку XVIII ст. у стосунках із царем з'являється напруженість. 1700 року вибухнула Північна війна. У виснажливій боротьбі за володіння узбережжям Балтійського моря головними супротивниками виступали російський цар Петро І, 18-річний король Швеції Карл XII — обдарований полководець, але кепський політик. Зазнавши ряду катастрофічних поразок на початку війни, Петро І, цей палкий прихильник західних звичаїв, вирішує модернізувати армію, управління й суспільство взагалі. Значно зміцнювалася централізована влада, пильніше контролювалися всі ділянки життя, відмінялися також «застарілі звичаї». В межах цієї політики під загрозу потрапляла гарантована у 1654 р. традиційна автономія Гетьманщини.
Під час війни цар висунув перед українцями нечувані раніше вимоги. Замість того щоб захищати свою землю від безпосередніх ворогів — поляків, татар і турків, українці були тепер змушені битися зі шведськими арміями у далекій Лівонії, Литві чи Центральній Польщі. У цих походах стало до болю очевидним те, що козаки не могли рівнятися з регулярними європейськими арміями. Регулярно їх полки поверталися з півночі, зазнавши втрат, що сягали 50, 60 і навіть 70 % складу. Коли, намагаючись узгодити дії своїх військ, Петро І поставив на чолі козацьких полків російських і німецьких командирів, моральний дух козаків занепав. Чужоземні офіцери ставилися з презирством до козацького війська, яке вважали гіршим і часто використовували просто як гарматне м'ясо. Коли поповзли чутки про наміри Петра І реорганізувати козаків, старшина, положення якої було пов'язане з військовими посадами, занепокоїлася.
Війна викликала ремствування також серед українських селян і міщан. Вони скаржилися, що в їхніх містах і селах розмістилися російські війська, які завдавали утисків місцевому населенню. «Звідусіль,— писав цареві Мазепа,— я отримую скарги на свавілля російських військ». Навіть гетьман став відчувати загрозу, коли пішли поголоси про наміри царя замінити його чужоземним генералом чи російським вельможею.

Союз України зi Швецiєю
Загальне невдоволення нарешті штовхнуло Мазепу шукати іншого покровителя. Коли польський союзник Карла XII Станіслав Лещинський став погрожувати нападом на Україну, Мазепа звернувся по допомогу до Петра I. Цар, чекаючи наступу шведів, відповів: «Я не можу дати навіть десяти чоловік; боронися, як знаєш». Це було для гетьмана останньою краплею. Петро І порушив зобов'язання обороняти Україну від ненависних поляків, що являло собою основу угоди 1654 р., і український гетьман перестав вважати себе зобов'язаним зберігати вірність цареві. 7 листопада (28 жовтня) 1708 р., коли Карл XII, який ішов на Москву, завернув в Україну, Мазепа, в надії запобігти спустошенню свого краю, перейшов на бік шведів. За ним пішло близько 3 тис. козаків і провідних членів старшини.
Мазепа звертається до війська з яскравою промовою: Братія, прийшла наша пора; скоритаємось цим випадком: помстимося москалям за їх тривале насилля над нами, за всі скоєні ними жорстокості й несправедливості, збережемо на майбутні часи нашу свободу і права козацькі од їх посягань! Ось коли надійшов час скинути з себе їх остогидле ярмо й зробити нашу Україну країною вільною й ні від кого незалежною.
Умови, за яких українці приєдналися до Карла, були встановлені у пакті, підписаному наступної весни. За надання військової допомоги та провізії Карл обіцяв захищати Україну й утримуватися від підписання миру з царем аж до повного звільнення її від влади Москви та відновлення її давніх прав.

Петро І дізнався про «вчинок нового Іуди Мазепи з великим здивуванням». Через кілька днів після переходу Мазепи до шведів на гетьманову столицю Батурин напав командуючий російськими військами в Україні князь Меншиков і вирізав усіх жителів: 6 тис. чоловіків, жінок і дітей. Звістка про бойню в Батурині й терор, що його розпочали в Україні російські війська, заарештовуючи й страчуючи за найменшою підозрою в симпатіях до Мазепи, змінила плани багатьох із потенційних прибічників гетьмана. Тим часом Петро І наказав старшині, що не пішла за Мазепою, обрати нового гетьмана, й 11 листопада 1708 р. ним став Іван Скоропадський. Страхітливий приклад Батурина, жорстокість російських військ сіяли жах серед українців, водночас протестанти-шведи викликали в них настороженість. Тому велика частина українського населення не захотіла підтримати Мазепу. Як не дивно, але єдиною значною групою українського населення, що таки стала на бік гетьмана, були запорожці. Хоч вони й часто сварилися з ним за потурання старшині, та все ж вважали Мазепу меншим злом порівняно з царем. Але за це рішення вони мали дорого заплатити. У травні 1709 р. російські війська зруйнували Січ, а цар видав постійно діючий наказ страчувати на місці кожного пійманого запорожця.
Протягом осені, зими й весни 1708—1709 рр. військові сили суперників маневрували, прагнучи знайти для себе стратегічно вигідні позиції та заручитися підтримкою українського населення. Нарешті 28 червня 1709 р. відбулася Полтавська битва — одна з найважливіших битв у європейській історії. Переможцем у ній вийшов Петро І, у результаті чого провалилися плани Швеції підпорядкувати собі Північну Європу. Росія ж забезпечила собі контроль над узбережжям Балтійського моря й почала перетворюватися на могутню європейську державу. Тепер остаточне поглинення Гетьманщини міцніючою Російською імперією було тільки питанням часу.
Втікаючи після поразки від переслідування російської кінноти. Мазепа і Карл XII знайшли притулок у Молдавії, що належала Османській імперії. Тут, біля міста Бендери, 21 вересня 1709 р. Іван Мазепа помер. Похований у Галаці.

Культурна спадщина
Рiшення Мазепи вiдмовитись вiд союзницких стосункiв з Московiєю досi розглядується офiцiйною росiйською (як ранiше i царистською, i радянською) iсторєю як зрада i порушення Переяславської угоди. За часiв перебудови 1986—1991 рр. в СРСР уперше були дозволени публикацiї з iншiю трактовкою дiй гетьмана. Пiсле проголошення незалежностi Україною 1991 року, I.C.Мазепа став нацiональним героєм в офiцiйних iсторiчних дослженнях, пiдручниках i центральних мас-медiа.
По розпорядженню Петра I, Московська православна церква оголосила анафему Іванові Мазепі. Пряма цитата: Новый изменник, нарицаемый Ивашка Мазепа (какое презрение даже к имени!), бывший гетман украинский, или паче - антихристов предтеча, лютый волк, овчею покрытый кожею, и потаенный вор, сосуд змеин, внешне златом блестящий, честию и благолепием красящийся, внутри же всякой нечистоты, коварства, злобы диавольской, хитрости, неправды, вражды, ненависти, мучительства, кровопролития и убийства исполненный. Ехиднино порождение, как змей вселукавый, яд своего злого умышления на православное государство изблева в 1708 г. в месяце декабре... Как второй Иуда-предатель, отвержися Христа Господа и благочинной державы...[1].
До цього часу Російська православна церка та Українська православна цервка (Московського патріархату) анафему не зняли. Тому в Софiївському соборi Києва Мазепу досі піддають анафемi,а у Михайлiвському монастирi моляться за упокій його душі…

Iсторiчнi подiї часiв Мазепи дали натхнення багатьом лiтературним та музичним творам:

• Лорд Байрон — Мазепа, поема (1818)
• Олександр Пушкін — Полтава, поема (1828—1829)
• Віктор Гюго — Мазепа, поема (1829)
• Юліуш Словацький — Мазепа, поема (1840)
• Ференц Ліст — Мазепа, симфонiчна поема (1851)
• Петро Чайковський — Мазепа, опера(1881—1883)
• Михаел Балфе. «Сторiнкова» кантата. (1861)
• Тарас Шевченко — рiзнi вiршi
• Кондратій Рилєєв

У 2001 році режисером Юрієм Іллєнком було знято україномовний фiльм «Молитва за гетьмана Мазепу»

Маzепа fest
«Маzепа fest» - це назва щорiчного рок-фестивалю, що стартував 6 червня 2003 року в Полтаві. Рок-групи виступають на Співочому полі, що внизу міського парку культури і відпочинку «Перемога», а iсторично - фолькронi iвенти проходять у культурних спорудах мiста. Гасла фестивалю: «Слухаємо українське! Говоримо українською! З Україною в серці простуємо у віки!».

Wikipedia

[SIZE=4]Аби прорости добре зерно мусить впасти в землю...

Іван Мазепа
дума
Всі покою щиро прагнуть,
А не в оден гуж всі тягнуть.
Той направо, той наліво.
А все браття: то-то диво!
Не маш любви, не маш згоди,
Од Жовтої взявши Води.
През незгоду всі пропали.
Самі себе звоювали.
Гей, братове, пора знати.
Що не всім нам панувати
І речами керувати.
На корабель поглядімо,
Много людей полічимо.
Однак стерник сам керує,
Весь корабель у правує.
Пчулка бідна матку має
І оної послухає.
Жалься, Боже, України,
Що не в купі має сини:
Оден живе із погани,
Кличе сюди отамани.
Ідем матку рятувати,
Не дамо їй погибати!
Другий ляхам за грош служить,
По Україні і той тужить;
Мати моя старенькая!
Чом ти вельми слабенькая?
Різно тебе розшарпали,
Кгди аж по Дніпр туркам дали:
Все фортель щоб заслабіла
І аж вконець сил не міла.
Третій Москві юж голдує.
І їй вірно услугує.
Той на матку нарікає
І недолю проклинає:Ліпше було б не родити,
Нежлі в таких бідах жити.
Од всіх сторон ворогують,
Огнем, мечем руїнують,
Од всіх не маш зичливости,
А не слушной учтивости;Мужиками називають,
А підданством дорікають.
Чом ти синів не учила.
Чом од себе їх пустила?
Ліпше було пробувати
Вкупі лихо одбувати.
Я сим, бідний, не здолаю,
Хіба тілко заволаю:Гей, панове - єнерали,
Чому ж єсте так оспали?
І ви, панство - полковники.
Без жадної політики
Озметеся всі за руки -
Не допустіть гіркой муки
Матці своїй більш терпіти,
Нуте врагів, нуте бити.
Самопали набивайте!
Острих шабель добувайте,
А за віру хоч умріте
І вольностей бороніте.
Нехай вічна буде слава,
Же през шаблю маєм права.

МАЗЕПА - ГЕТМАН:
В ПОИСКАХ
ИСТОРИЧЕСКОЙ ОБЪЕКТИВНОСТИ
Т.Г. Яковлева

Яковлева Татьяна Геннадьевна - кандидат исторических наук,
научный сотрудник кафедры истории славянских и балканских стран исторического факультета СПбГУ.

Период истории Украины, известный под названием "Гетманщины", несмотря на прошедшие два с половиной столетия, по-прежнему остается одним из самых политизированных. До сих пор почти все события и деятельность исторических личностей той эпохи являются предметом идеологических спекуляций и бесконечных споров. Среди них наиболее болезненная тема (наряду с Переяславским договором 1654 г.) - деятельность Ивана Мазепы.

О Мазепе слышали все - даже те, кто очень далек от проблем Гетманщины. При этом в России о нем знают в основном по поэме А.С. Пушкина (боюсь, что даже многие историки), а в Украине - по купюрам "гривен". "Изменник" или "герой" - других красок, кроме черной и белой, для Мазепы обычно не используют, а в детали и подробности вникают очень редко. Весьма ярко ситуацию описывал в своих мемуарах генерал, глава Гетманата с апреля 1918 г. П. Скоропадский:
"Висел между гетманами портрет Мазепы, столь ненавистный всякому русскому, в доме ему не преклонялись, как это делают теперь украинцы, видя в нем символ украинской самостийности, а молчаливо относились с симпатиями, причем только возмущались, что... в Киеве одновременно в Софийском соборе Мазепу предают анафеме, а в Михайловском монастыре за него, как за создателя храма, возносят молитвы об успокоении его души" [1].
На самом деле такое положение вещей крайне опасно, в частности и для современных русско-украинских отношений. Нельзя уходить от острых тем, нельзя закрывать глаза на существовавшие разногласия и проблемы. Переписывая историю в угодной кому-то "розовой" манере, мы обманываем самих себя и наносим вред будущим поколениям.

Предлагаемая читателю статья вовсе не претендует на роль истины в последней инстанции. Это попытка восстановить ход событий и объективно проанализировать документы и материалы, факты с разных точек зрения.

Нам представляется, что один из главных принципов при изучении периода гетманства Мазепы - рассмотрение событий с учетом всей предыдущей истории Гетманщины. Невозможно понять договор Мазепы со шведами без знания договоров Б. Хмельницкого или И. Выговского, равно как и понять восстание Петрика - без обращения к восстаниям Барабаша, Брюховецкого и т. д. Гетманство Мазепы стало, по сути, последним (или точнее - предпоследним) актом истории Гетманщины, истоки и сущность которой находятся еще во временах Хмельниччины, периода гетманства Б. Хмельницкого в 1648-1657 гг.

Серьезных научных работ, посвященных Мазепе, очень мало. Самыми подробными до сих пор являются монография Н.М. Костомарова "Мазепа" и сведения о нем в "Истории России" С.М. Соловьева [2]. Отдельные сюжеты гетманства Мазепы были подробно рассмотрены в работах Н. Андрусяка, А. Оглоблина [3] и др. Из последних биографий следует отметить взвешенные и интересно написанные О. Субтельным и В. Смолием [4]. Наряду с этим имеется большое количество работ "ура-патриотов" как с одной, так и с другой стороны, в которых исторический и источниковедческий подход заменяется идеологическим.

Вообще биография Мазепы насквозь пропитана устойчивыми штампами, главный из которых, для русской историографии, - "Мазепа-изменник". Безусловно, измена - это страшный грех, но, когда речь идет о политическом деятеле, лидере государства - все совсем не так просто и однозначно. "Изменниками" некоторые историки именуют и И. Выговского, Ю. Хмельницкого (сына Б. Хмельницкого) и других гетманов, совершенно не учитывая обстоятельств или причин, толкавших их на тот или иной шаг. Кстати, Андрусовский договор (1667 г.) или Вечный мир (1686 г.), заключенные Россией с Речью Посполитой, тоже можно назвать "изменой" или "предательством" по отношению к Украине и явным нарушением всех договорных статей начиная с Переяславского договора 1654 г.

В рамках этой статьи мы остановимся на тех моментах, которые считаем отправными в насыщенный событиями двадцатилетний период гетманства Мазепы

Иван Мазепа родился 20 марта 1639 г. в семье украинского шляхтича. Сначала он учился в Киево-могилянской коллегии, а затем был отдан в придворные польского короля, где и продолжил образование. Именно это обстоятельство позволяет многим историкам обвинять Мазепу в пропольских симпатиях или считать его мелким придворным, "ляхом". На самом деле нахождение при дворе позволило будущему гетману получить блестящее образование: он учился в Голландии, Италии, Германии и Франции, свободно владел русским, польским, татарским, латынью (по замечанию современника - мог соперничать в ней с иезуитами). Знал он также итальянский и немецкий [5], а по некоторым данным - и французский. Мазепа имел прекрасную личную библиотеку с огромным количеством латинских изданий, его любимой книгой был "Князь" Н. Макиавелли, дома у него имелась великолепная коллекция оружия, на стенах висели портреты многих европейских государей, его письма, особенно "любовные", отличались прекрасным стилем, его перу принадлежали также стихи и думы.

Обвиняя Мазепу в "пропольских" симпатиях, многие историки забывают, что "польское" образование имели и Б. Хмельницкий, и И. Выговский. Они тоже в начале своей карьеры служили польскому королю, при этом Богдан Хмельницкий был даже в весьма дружественных отношениях с Владиславом IV. Нельзя путать пристрастие к "польской" или, точнее, к западной культуре, к польским шляхетным вольностям (или к шляхетной демократии) с "пропольским" политическим курсом, которого, например, придерживался П. Тетеря, гетман Правобережной Украины (1663-1665 гг.). Между прочим, в беседе с Жаном Балюзом, французским посланником в Москве, в 1704 г. Мазепа с блестящей прозорливостью политика сказал о Речи Посполитой, что она, подобно Древнему Риму, идет к своей гибели [6].

У Мазепы очень много общего с его предшественником Выговским. Того тоже не любили простые казаки, порой называя "ляхом", а многие историки упорно приписывали ему "пропольские" симпатии, напрочь забывая, что именно И. Выговский был ближайшим доверенным лицом Б. Хмельницкого, вместе с которым они громили поляков и создавали свою Гетманщину.

Таким образом, можно согласиться с украинским историком начала XX в. А. Ефименко, весьма точно подметившей, что Мазепа был человеком "польской культуры", вынужденным приспосабливаться к грубой, низменной среде Левобережного казачества. Именно в этом она видела причины некоторой двойственности натуры гетмана [7].

Обычно за "пропольскими" обвинениями следуют обвинения Мазепы в любострастии, постыдном в его возрасте. Всем известна история любви пожилого гетмана к юной Мотроне Кочубеевне. Однако любовные письма Мазепы к этой девушке заслуживают восхищения: "Мое сердечко, цвет мой розовый!", "моя сердечная любовь", "сама знаешь, как я сердечно, страстно люблю Вашу милость" и т. д. [8] Не беремся судить Мазепу, но напомним, что поводом к восстанию Богдана Хмельницкого (ему тогда было под шестьдесят) послужил его спор с Д. Чаплинским из-за юной 16-летней красавицы Елены, которую он впоследствии сделал своей женой вопреки порицанию духовенства.

В 1663 г. Мазепа был прислан к гетману Правобережной Украины (1663-1665 гг.) П. Тетере, только что избранному гетманом, с клейнодами (знаками гетманского отличия) от короля. Встретили его не слишком любезно, но в Польшу он больше не вернулся, остался на Правобережье, затем служил гетману Украины П. Дорошенко (1665-1676 гг.) - был участником ряда посольств. В 1674 г., во время поездки в Крым, он попал в плен к запорожцам, и кошевой Запорожской Сечи И. Сирко отправил его к гетману Самойловичу. Там он обучал гетманских детей и ездил послом в Москву, после чего получил чин генерального есаула.

Ряд историков считают Мазепу одним из авторов доноса на Самойловича, в результате которого тот был отстранен от гетманства. На самом деле Самойлович, скорее всего, стал жертвой московских интриг: на него свалили неудачу крымского похода фаворита царевны Софьи В.В. Голицина. Некоторые полагают, что Самойловича сместила та старшина, которой не нравилось, равно как и Москве, его стремление сделать гетманство наследственным. Так или иначе, но совершенно неожиданно для многих и в обход более сильных претендентов, включая генерального писаря В. Кочубея - факт очень важный для понимания дальнейших событий - Мазепа был избран на Каламакской раде 25 июля 1687 г. гетманом. Безусловно, что решающая роль при этом принадлежала В.В. Голицину, который стал покровителем Мазепы.

Для нас представляется совершенно неважным факт, давал или не давал Мазепа "взятку" Голицину [9]. Вызывает сомнение, что всесильный и богатейший фаворит мог прельститься на 10 тыс. червонцев. Скорее всего, это просто поздняя легенда, появившаяся тогда, когда гетмана обвиняли во всех смертных грехах. Гораздо более важно другое: Мазепа сумел так понравиться Голицину, что получил из его рук булаву. Познакомились они еще во время первого приезда Мазепы в Москву, а сблизились, вероятно, во время Крымского похода. Умение Мазепы "очаровывать" людей (и не только женщин) отмечали очень многие его современники, даже враги. Наверное, не последнюю роль сыграла "культурная" близость гетмана и фаворита: оба были поклонниками Запада и исключительно образованными людьми своей эпохи. Для Голицина бегло говорящий по-латыни Мазепа, возможно, стал лучом света в темном просторе чуждой ему казацкой среды, кроме того, он желал иметь на месте гетмана человека, которому мог доверять. А доверять можно только тому, кого хотя бы понимаешь.

Многие историки, за исключением "ура-патриотов", делающих из Мазепы ангела, даже М.С. Грушевский, исходя из обстоятельств, при которых Мазепа получил булаву, считали гетмана отпетым честолюбцем и карьеристом. Однако кто из политических деятелей лишен честолюбия? Кого из деятелей той же Гетманщины нельзя заподозрить в корыстных мотивах? Разве что Богдана Хмельницкого - но и то лишь с момента страшной семейной трагедии, когда он потерял любимую женщину и сына-наследника.

Где вообще пролегает эта тонкая грань: для себя или для державы - и кто решится ее очертить? С замиранием сердца, с трясущимися руками рвался к булаве И. Выговский, а затем, рискнув богатством и головой, бросился в "омут" старшинского заговора о единой Гетманщине. Идя по трупам и не брезгуя ложью, получил свое гетманство П. Дорошенко, а сколь усилий он приложил для преодоления междоусобицы и войны в Украине в 1657-1681 гг., так называемой Руины!

Итак, Мазепа стал гетманом. Казалось, все было против него. Прежде всего его окружала чуждая ему левобережная старшина, озлобленная тем, что власть над нею оказалась в руках пришельца. Получивший образование в Польше, служивший Дорошенко и не по своей воле оказавшийся на Левобережье, Мазепа действительно был чужд сложившемуся там за годы Гетманщины, переплетенному родственными связями клану старшины - Самойловичи, Кочубеи, Лизогубы, Искры, Полуботки, Жученки и т.д. Они, вероятно, ненавидели этого "пройдоху", выкравшего булаву у них из рук.

Условия нового русско-украинского договора, навязанного Мазепе на раде Голициным, также были крайне тяжелы и непопулярны. Кроме полного запрета внешних сношений, запрещения перехода крестьян в казаки, легализации доносов на гетмана, запрета гетману переменять старшину, на Левобережье вводился стрелецкий полк [10]. Каламакские статьи стали первым шагом на пути русификации Украины и ликвидации автономии Гетманщины:
"Народ Малороссийский всякими мерами и способами с великороссийским народом соединять... чтобы были под одною... Державою обще... и никто б голосов таких не испущал, что Малороссийский край гетманского рейменту" [11].
В 1688 г. Мазепа предпринимает удачный налет на Очаков, но затем судьба снова отворачивается от него: следует грандиозный - с русской стороны в нем участвовали 100 тыс. человек и 50 тыс. со стороны Мазепы - и крайне неудачный крымский поход (март-июнь 1689 г.). 10 августа Мазепа приезжает в Москву, чтобы встретиться со своим покровителем, и на его глазах происходит государственный переворот: к власти приходят Нарышкины и молодой Петр I. Теперь никто не сомневается, что вслед за Голициным падет и гетман.

На Левобережье уже потирали руки и делили булаву. Однако совершенно неожиданно для всех украинцев, прежде всего для самого Мазепы, пережившего, наверное, самые страшные дни в своей жизни в ожидании, когда его позовут к царю, в Троицу, прием, оказанный Петром I, был самым теплым и милостивым. Многие историки, следуя за красочным изложением Н.М. Костомарова, объясняют происшедшее удивительной обходительностью Мазепы, которому "удалось очаровать молодого Петра". Позволим себе высказать другое предположение. Когда "милостивое слово" говорилось гетману, ни Петр, ни его окружение Мазепу еще не знали, но партии Нарышкиных, находившейся в очень шатком положении, был необходим мир и постоянство на Малороссии, поэтому создавать прецедент для смут, смещая гетмана, даже любимца опального Голицина, в Москве не решились. Скорее всего, уже приняв такое решение и объявив его, Петр имел возможность убедиться в верности своего выбора - при личной встрече с гетманом.

Самое удивительно в устойчивом мифе о предателе-Мазепе, бытующем в России, это то, что все забывают (или отметают) факт почти 20-летней верной службы и близких доверительных отношений, которые существовали между гетманом и царем с 1689 по 1708 г. О 20 (!) годах постоянных военных кампаний, боев, поражений и побед забыто. Хотя этот факт сам по себе настолько разбивает клише "гетман-изменник", что украинские "ура-патриоты" пытаются его оспорить, приписывая Мазепе всякие тайные замыслы, а русские традиционалисты, вопреки всякой логике и фактам, называют гетмана "двуликим", о чем мы будем говорить ниже.

Главный вопрос, который почему-то никогда не задавали и, соответственно, не искали на него ответа: что стало залогом столь долгого и успешного союза? (Что стало причиной трагического финала - это другой вопрос.) На наш взгляд, причины надо искать в истории Гетманщины и Руины.

На самом деле удивителен вовсе не факт "измены" гетмана, а наоборот, его верность русскому царю на протяжении столь долгого времени. Если взять предшественников Мазепы, то
Б. Хмельницкий заключил договор со шведами через два года после присяги царю,

И. Выговский через год после присяги подписал Галячское соглашение с Польшей, а всего через месяц - со Швецией,

Ю. Хмельницкий обрек русские войска на гибель под Чудновым через год после своей присяги.

Даже преданный "холоп" царя, возведенный в чин "боярина" И. Брюховецкий, и тот продержался всего пять лет, а затем перешел на польскую сторону.
В каждом из этих случаев обстоятельства были разные, но причина одна: условия, ради которых заключался договор, переставали выполняться. Если Б. Хмельницкий заключал Переяславский договор в надежде обрести военного союзника против Польши, то гетманы начиная с И. Выговского из-за внутренней руины Гетманщины, были вынуждены искать союзников против домашней оппозиции и смут. Именно стремление Москвы ослабить гетманскую власть, а отсюда - поддержка "доносчиков" и "бунтарей" - толкнули И. Выговского и Ю. Хмельницкого к Польше.

Самое страшное наследие "Хмельниччины" - появление огромного количества деклассированных "показаченных", не имевших другого источника дохода, кроме войны, - стало великолепным материалом для манипуляций любых авантюристов и старшин, стремившихся к булаве. Апогеем этого разрушительного движения явилась Черная рада 1663 г. Но когда и ставленник этих демагогов, клявшихся в верности царю, И. Брюховецкий изменил русским, в Москве очнулись и поняли, что соглашение надо искать с гетманской властью, а не с массой анархистов.

Гетманство Мазепы - великолепный пример компромисса, заключенного гетманом и царем. Петр I безоговорочно и непоколебимо отвергал любые обвинения, доносы и доклады, направленные против Мазепы, выдавал и казнил всех его оппонентов, а гетман безотказно снабжал царя войсками для всех военных кампаний, столь многочисленных в царствование Петра I. Вряд ли этот договор когда-либо был закреплен на бумаге, но обеими сторонами он выполнялся неукоснительно, вопреки всей логике событий.

Мазепе, окруженному враждебной старшиной, вечно недовольными запорожцами и казаками, поддержка Петра была жизненно необходима, равно как и военные походы, дававшие возможность накормить и занять бунтарей. Для молодого царя, которому приходилось проводить свои глобальные реформы в условиях жесточайшей оппозиции и политической изоляции, рвавшемуся к морям и вынужденному воевать, гетман в свою очередь был надежным, верным союзником, обеспечивавшим спокойный тыл в Украине и успешно выполнявшим все дипломатические задачи.

На наш взгляд, было бы явным преувеличением считать отношения Мазепы и Петра дружественными. Несмотря на многочисленные подарки, которыми они обменивались (фрукты из гетманского сада и дичь - царю, рыба с севера России - Мазепе и т. д.), судя по их переписке, они никогда не переходили известной грани, сохраняя дистанцию (Мазепа - это не Меншиков, Нарышкин или Лефорт). Петр I называл Мазепу "господин гетман", тот его - исключительно "государем", а не фамильярно "господин полковник", "бомбардир", "мин херц" и пр. Правда, как отмечают исследователи эпистолярного наследия Петра I, царь видел в Мазепе человека, "способного понять и оценить самые тонкие мысли, юмор", и в этом смысле гетман в глазах Петра равнялся только голландцу А. Виниусу [12].

Представляется, что, скорее всего, дистанция в отношениях с царем сохранялась благодаря Мазепе. Похоже, он вообще ни с кем никогда не сближался, почти не имел друзей (возможно, из-за печального опыта предательств) и был своего рода интеллектуалом-одиночкой, гордым и честолюбивым, даже романтиком, но лишь глубоко в душе. Все тот же Жан Балюз писал о Мазепе: "Речь его изысканная и красивая, правда, в разговоре больше любит молчать и слушать других... Он принадлежит к тем людям, которые предпочитают или совсем молчать, или говорить, но не сказать" [13]. Вместе с тем Петр с его шумной и веселой дружиной, на равных деливший с нею радости и испытания, требовал от своих приближенных полного единомыслия и адской работы на благо новой России. Только тот, кто всецело разделял идеологию и образ жизни царя, мог рассчитывать и на его дружбу. Россия под руководством Петра I возрождалась и отчаянно стремилась в Европу, а Гетманщина тускнела и слабела. Мазепа не мог этого не видеть и не понимать.

В 1690 г. начались активные действия России против Крыма. Крымская кампания была выгодна для гетмана. В случае успешных походов у Мазепы появлялась возможность наладить очень сложные для него отношения с запорожцами, которые за последние десятилетия превратились для Гетманщины в пороховую бочку. Запорожцы критиковали гетмана за все: за раздачу маетностей (владений) старшине, за притеснения в их давних правах, за неувеличение жалования и др. [14] Набеги на татар для Запорожья были исконным источником доходов. Война, начатая Петром I, должна была, помимо обычной добычи, принести еще и щедрое жалование. В июле-августе 1690 г. казаки под руководством И. Новицкого и С. Палия совершили успешный набег под Очаков и Казикермен [15]. Весь план операции был самым подробным образом разработан лично Мазепой [16].

Следующее десятилетие для России прошло под знаком борьбы за выход к Черному морю. Мазепа посылал своих наказных гетманов, лично руководил многими походами и, зная страсть царя к флоту, использовал для похода на Очаков запорожские челны. 19 июля 1696 г. казаки Мазепы во главе с черниговским полковником Я. Лизогубом взяли Азов. Мечта Петра осуществилась. В 1700 г. был заключен константинопольский мир России и Турции. 8 февраля того же года Мазепа, вторым после Ф.А. Головина, во время поездки в Москву получил лично от Петра только что учрежденный орден Андрея Первозванного, опередив таким образом в списке кавалеров этой самой почетной награды России даже самого царя и А.Д. Меншикова. В указе было сказано: "За многие его в воинских трудах знатные и усердно радетельные верные службы... чрез 13 лет" [17]. Награды и милости не ограничились только этим.

Блестящие победы и царские милости Мазепе представляли собой лишь внешнюю сторону его деятельности, за которой скрывалась сложнейшая внутренняя ситуация: доносы сыпались один за другим, а к ним добавлялись еще и открытые бунты.

В 1691 г. появился "извет чернецов", в котором Мазепа обвинялся в участии в заговоре Софьи и В.В. Голицина. В 1696 г. был донос стародубца Суслова. В 1699 г. донос в Москву отправили Д. Забелин и А. Солонин. Их выдали гетману, судили, но, проявив "христианское милосердие", оставили в живых [18]. Таким образом, Петр категорически не принимал никаких обвинений в адрес Мазепы. Старшина с сарказмом говорила, что он "не поверил бы и ангелу, если бы тот донес о злоупотреблениях гетмана". Тем не менее, зная методы допросов в Москве и всю страшную карательную машину, Мазепа не мог чувствовать себя спокойно.

Много неприятных моментов доставило ему и восстание Петрика. В 1691 г. некий Петро Иваненко (Петрик), свояк Кочубея и старший канцелярист генеральной войсковой канцелярии, бежал в Запорожье, где был избран писарем и начал агитацию против гетмана и Москвы. А. Оглоблин считал его внуком полтавского полковника Ф. Жученко, сыном его дочери, сестры жен Кочубея и Искры [19]. Выше уже отмечалось, что вся левобережная старшина имела очень тесные родственные связи.

Почти все историки, серьезно изучавшие гетманство Мазепы, считали невозможным, чтобы за планом Петрика стоял гетман [20]. Только А. Оглоблин в своей поздней, эмигрантской работе заявлял, что нашел доказательства в Московском архиве: "Сам гетман Мазепа сочувствовал этой акции Петрика, а возможно, что даже Мазепа и поручил Петрику эту миссию" [21]. При этом в более ранней, подробной работе о Петрике Оглоблин придерживался противоположного, аргументированного мнения. Находясь в эмиграции, он не мог найти никаких новых документов, точно так же, как и в Москве явно не могло найтись свидетельств о связи Мазепы с Петриком. Что касается "патриотичных заявлений" журналиста С. Павленко относительно восстания Петрика, как аргумента против тезиса о верной службе Мазепы царю [22], то оставлю эти псевдонаучные иллюзии на совести их автора.

Любые предположения о тайном замысле Мазепы, на наш взгляд, - нелепый вымысел. Во-первых, Петрик ориентировался на "бедноту и голоту", столь ненавистных гетману. Во-вторых, трудно предположить, что в войне против Москвы Мазепа стал бы опираться на враждебно к нему относившихся запорожцев. В-третьих, Петрик был слишком тесно связан с оппозиционной гетману старшиной во главе с Кочубеями, т.е. на роль доверенного лица Мазепы никак не подходил.

Петрик заявил, что у него есть гетманские письма. Прием известный: Б. Хмельницкий, бежав на Запорожье в 1647 г., тоже ссылался на легендарные "письма Барабаша" - именно этот факт позволил Н.М. Костомарову сравнивать Петрика с великим Богданом. На наш взгляд, это сравнение не выдерживает никакой критики. Гораздо больше общего у Петрика было с Я. Барабашем, соратником полтавского полковника М. Пушкаря, которые восстали против И. Выговского. Тот тоже кричал о "грамоте", по которой царь якобы повелевал бить Выговского. Разумеется, все это было ложью, имевшей цель убедить запорожцев в поддержке Москвы. Так же и Петрик хотел придать вес своим словам. Но когда запорожцы "не отступно домагалися, чтоб им те листы показал... Петрик последним словом отказал им, что у него никаких таких листов нет и нихто его на то дело... не наговаривал". По этому поводу кошевой атаман очень резонно заявил: "Есть ли бы гетману и войску городовому была от Москвы какая налога, и он бы к нам войску низовому писал... а не к тому дураку" (выделено нами. - Т.Я.).

Многие историки подозревают, что на самом деле за спиной Петрика стояла левобережная старшина. Косвенных свидетельств этому немало. Так, информатор Мазепы Рутковский, находившийся в Запорожье, писал гетману: "Чтобы ваша вельможность был осторожен по отношению к некоторым своим близким". А в июле 1692 г. тот же Рутковский высказывал Мазепе сомнение, "его (т. е. Петрика. - Т.Я.) ли это головы смысл и замысел". Кошевой атаман И. Гусак заявил посланцу Мазепы: "Скажи де от меня господину гетману... как де не отсечет голов трем тамошним: первому - Полуботку, другому - Михаиле (Самойловичу. - Т.Я.), третьему - что всегда при нем живет; сам додумаетца кто, тогда никогда ему не будет покоя в гетманстве, да и добра не будет в Украине" [23]. Впоследствии, в 1708 г., Мазепа укорял В. Кочубея, что тому "прощались и извинялись большие и многие ваши смерти достойные проступки, однако ни к чему доброму, как я вижу, не терпеливость, не доброта моя не смогли привести" [24]. В этом тоже можно увидеть косвенное свидетельство подозрения Мазепы в причастности Кочубея к восстанию Петрика.

В любом случае Мазепа, чьи отношения с царем были еще далеко не самыми надежными, нервничал, в письмах к Петру I называл затею Петрика "наущением дьявола", самого канцеляриста "глупцом" и "вором". Что касается утверждения Петрика, что гетман давал ему письма, Мазепа объявлял это "враждебным наветом" и "прохирной ложью... за некие грехи мои".

Находясь в Крыму, Петрик заключил договор с ханом, и в августе 1692 г. в полтавский полк пришло 15 тыс. татар с Калга-султаном и Петриком, у которого было 12 казаков. Из Запорожья к нему прибыло лишь 500 человек, и на "раде" "приговорили звать Петрушку гетманом". Планы Петрика были весьма фантастичны: когда Украина им поддастся (в чем он не сомневался), они "панов и арендарей побьют... и всякия волности будут в войску запорожском таковы, каковы были при Богдане Хмельницком". Собирался он также перегонять жителей слободских полков на другой берег и "селить ими около Чигирина и иныя запустелыя места" [25]. Неудивительно, что М.С. Грушевский называл Петрика "демагогом" и "ворогом автономистов-старшин" [26].

Надежды Петрика не оправдались. Запорожцы в большинстве своем его не поддержали, население Левобережья встретило татар враждебно, а Мазепе в соединении с русскими войсками удалось отбить их наступление [27]. В Москве россказням Петрика не поверили, а подавление гетманом антирусского восстания только усилило позиции гетмана в глазах Петра I.

Таким образом, к 1700 г. Мазепа был на вершине славы. В Москве ему безоговорочно доверяли и уважали. Росло его богатство, внутреннее недовольство подавлялось. Гетману был уже 61 год. Скорее всего, бесконечные военные походы давались ему нелегко: он часто болел и жаловался на здоровье, подагрические боли. Должно быть, Мазепа мечтал после победоносной войны почить на лаврах и вкусить плоды своей власти и славы, но не тут-то было. Молодой и энергичный Петр горел желанием перекроить Россию, а заодно и политическую карту Европы. Без всякой передышки в 1700 г. началась Северная война.

Уже в конце 1700 г. Мазепа получил приказ направить 18 тыс. войска под Псков для защиты от шведов. В мае 170 г. Мазепа с войсками направился в Лифляндию [28].

Действительно, в окружении Петра Мазепу уважали, его мнение очень ценили. Ему доверяли ответственную задачу переговоров с Молдавией, иерусалимским патриархом, Крымом и даже поляками [29]. Самые тесные деловые и дружественные отношения сложились у него с Ф.А. Головиным, который писал: "Против гетманских писем много я ему ответствовать буду и за крепость ево от себя благодарить" [30].

Но Северная война оборачивается для казацких войск совсем другой стороной: это не привычные бои с татарами. Одолеть лучшую регулярную армию Европы оказывается им не под силу. В этом автор разделяет мнение О. Субтельного [31]. Отсюда - и муштра, и передача казаков под командование иностранных офицеров, и как результат - рост недовольства среди казаков. Да и Северная война, в отличие от Азовских походов, никакой военной добычи и славы им не приносила.

Снова начинается ропот запорожцев. Они нападают на новые заводы по производству селитры, в 1701 г. грабят греческих купцов, подданных Турции, что чуть было не привело к столкновению с силистрийским пашой. В 1703 г. среди запорожцев начались "шатости". Мазепа предлагал Москве попытаться решать их "ласково": "А буде бы и так не исполнит, то несколько десять бомб бросить". В 1708 г. часть запорожцев приняла участие в восстании Булавина [32].

Не менее сложно развивались отношения Мазепы с другим "народным героем" - Семеном Палием. Главной заслугой Палия было восстановление казачества на разоренном Правобережье, создании "Палиивщины" (1686 г.), территории, управлявшейся по казацким законам, где не признавали власти польского короля. В начале Мазепа покровительствовал правобережному полковнику, многократно поддерживал его обращения в Москву с просьбой переселиться на Левобережье. Однако Петр боялся испортить отношения с союзной Речью Посполитой и постоянно отвечал отказом. В течение 1690-1694 гг. Палий под командой Мазепы участвовал в совместных с левобережными казаками походах на Крым. Из-за турецко-татарской угрозы в Польше сперва смотрели на Палия сквозь пальцы, но в 1699 г. Речь Посполитая заключила с Турцией Карловицкий мир, и сейм принял решение о роспуске казаков за ненадобностью. Палий поднял на Правобережье восстание и взял Белую Церковь.

К этому времени отношения между Мазепой и Палием резко меняются. Для многих казаков Палий становится идеалом борца за их вольности и альтернативой на роль гетмана. Запорожцы открыто заявляли: "Если Палий будет гетманом, то сможет управиться со всей начальной старшиной... и будет при нем, как было при Хмельницком" [33]. Мазепа не мог не опасаться роста популярности Палия на Левобережье. К тому же началось массовое бегство недовольных на Правобережье, как некогда в Слободскую Украину. Это ослабляло положение Гетманщины, и в частности самого Мазепы, проводившего жесткую политику по отношению к крестьянству, например, в 1701 г. он впервые в истории Украины ввел двухдневную панщину. Гетман и старшина уже давно превратились в богатейших помещиков с правом наследственного владения. У самого Мазепы были имения, частью купленные, частью подаренные Петром, не только на Украине, но и в Рыльском уезде, Крупницкой области и т.д. Не случайно Мазепа говорил: "Не так страшны запорожцы, как то, что чуть ли не вся Украина тем же запорожским духом дышит". В его высказываниях проскальзывало неприкрытое раздражение; так, он сказал подъячему И. Никифорову: "Народ Малороссийский (особенно Запорожцы... как трость в поле, сгибаемая ветром, склоняются и в ту, и в другую сторону) вольный, и глупый, и непостоянный" [34].

Петр I, прежде всего из-за отношений с Польшей, занимал к Палию жесткую позицию. Мазепе посылались строгие приказы "поставить у Днепра крепкие и частые караулы", чтобы никто на Правобережье не ходил [35]. Поляки требовали прекратить поддержку правобережных казаков. Наконец, в феврале 1704 г. Петр выставил Палию ультиматум, чтобы тот освободил Белую Церковь [36]. После этого войска Мазепы вступили в Правобережье. Он вызвал к себе ничего не подозревающего Палия и 31 июля арестовал его. Палия отправили в Сибирь.

Совершенно неожиданно для себя Мазепа получил некоторую власть над второй частью бывшей гетманщины Хмельницкого. Тут следует задать вопрос: как относился сам гетман к идее "соборности" Украины? Мнение "ура-патриотов" понятно и однозначно. В. Шевчук не считает Мазепу сторонником единой Гетманщины и в доказательство этого приводит как раз его отношения с Палием. Автор полагает, что все было сложнее. Уже отмечалось, что Мазепа и Палий - противоположности прежде всего по своей социальной ориентации. Но нельзя забывать, что во всех царских грамотах, начиная с времен правления Софьи и кончая последними петровскими (1708 г.), Мазепа именовался гетманом "войска запорожского обеих сторон Днепра" [37]. Нет никаких свидетельств, что Мазепа думал о единой Гетманщине вплоть до момента, когда волею судьбы, а точнее Петра, он оказался на Правобережье, но несомненно, что с этого времени мысль о воссоединении детища Богдана его не оставляла.

В январе 1705 г. Мазепа опять был у царя в Москве. Его осыпали очередными милостями. В июне ему был дан указ выступить с 30 тыс. казаков к Львову и далее - в Польшу, чтобы "знатными контрибуциями утеснять" имения Потоцких и прочих неверных Августу магнатов [38]. Задача была выполнена Мазепой блестяще. В начале августа его войска, следуя по пути Богдана Хмельницкого, достигли Львова, а в начале октября взяли Замостье. После этого гетман расположился на зимних квартирах в Дубно. Ему поручили собирать в Правобережье сборы для будущих военных действий [39]. Это был апогей славы Мазепы.

Однако именно с этого и начались все неприятности. В Дубно пришло письмо от наказного гетмана Д. Горленко о притеснениях казаков русскими во время их нахождения под Гродно. Одновременно был переслан царский указ об отправке киевского и черниговского полков в Пруссию для их переформирования в регулярные драгунские. Учитывая структуру Гетманщины, это, по сути, означало начало ликвидации старшинской администрации. Мазепа был в бешенстве и заявил: "Какого же добра нам теперь ждать за нашу службу?" [40] Именно в это время Мазепа знакомится в Дубно с княгиней Анной Дольской, вдовой К. Вишневецкого, сторонницей С. Лещинского, ставленника шведов. С ней гетман имел "денные и ночные конференции" [41]. Однако, как мы знаем, Мазепа больше любил слушать, чем говорить.

Н. Андрусяк, наиболее подробно рассматривавший переговоры Мазепы со шведами, справедливо отмечает, что все заявления о якобы имевшемся с ними соглашении еще с 1703 г., не имеют под собой никаких доказательств [42]. Даже в сентябре 1705 г., когда С. Лещинский отправил к гетману своего посланца Вольского, тот выдал его в Москву вместе со всеми письмами и предложениями короля [43]. Сообщал он Петру и о предложениях Дольской: "Вот глупая баба, хочет через меня обмануть его царское величество... Я уже о таком ее дурачестве говорил государю. Его величество смеялся над этим" [44].

В феврале 1706 г. Мазепа выступает из Дубно в Литву. Он писал царю: "Хоч еще малую в подагричной моей немощи чую отраду и болезнях облегчение" [45]. Но и в Литве удача отвернулась от казаков и их гетмана. Шведы напали на стоявший в Несвиже стародубский полк, уничтожили несколько сотен казаков и убили полковника Миклашевского. Затем шведы осадили переяславского полковника И. Мировича в Ляховичах, в результате его так и не удалось освободить, он попал в плен, где и умер. Лишь остатки казаков ушли в Слуцк. Это был очень тяжелый удар для Мазепы, отозвавшийся болью и разочарованием на Украине. В мае 1706 г. гетман писал Петру: "Поворочаючи с Литвы к домам по целерочной вашего царского величества службе, еле живый от многих трудов, турбаций, печали и от приключившейся болезни" [46]. В это время он снова отклонил предложение Дольской принять гарантии шведского короля, потребовал от нее прекратить эту корреспонденцию и "не помышлять, чтоб он, служивши верно трем государям, при старости лет наложит на себя пятно измены" [47].

Летом Петр выразил желание лично приехать в Киев. Это был первый царский визит на Украину, и Мазепа рассматривал его как большую честь для себя. Однако обернулось все иначе. Прежде всего, по дороге в Киев умер старый соратник и друг гетмана фельдмаршал Ф.А. Головин. Затем Петр, уже находившийся в Киеве, получил тревожные военные вести и отдал указ о выступлении А.Д. Меншикова на Волынь против шведов, а Мазепе в случае нужды приказывалось содействовать тому. Поход не состоялся, но гетман воспринял это как кровное оскорбление: "Вот какое награждение мне при старости за многолетнюю службу!" Больше всего Мазепу задело то, что его отдавали под команду безродному выскочке.

Именно Меншикову было суждено стать роковой для Мазепы фигурой. "Полудержавный властелин" в это время как раз приближался к вершине своей власти и славы. Из преданного денщика он превратился в бесстрашного полководца, ближайшего соратника и друга Петра I. Его неудержимая отвага и бесконечная преданность царю имели только одну темную сторону: патологическую страсть к наживе. Выйдя из самых низов благодаря своей смекалке и талантам, он был крайне ненасытен к деньгам и титулам. Ничего общего, несмотря на внешне дружественные отношения, они с Мазепой иметь не могли.

В июле 1706 г. во время пребывания в Киеве, Меншиков устроил званый обед, на котором, помимо царя, присутствовал и Мазепа со старшиной. На этом обеде подвыпивший Меншиков заявил гетману о необходимости преобразования Гетманщины и о ликвидации старшины. Раздраженный Мазепа передал эти слова царского фаворита своей старшине: "Вот всегда мне ту песенку поют, и на Москве, и на всяком месте!". Особенно остро их восприняли полковники Д. Апостол и Д. Горленко. Последний воскликнул: "Как мы за душу Хмельницкого всегда Бога молим и имя Его блажим, что Украину от ига ляцкого свободил, так противным способом и мы и дети наши во вечные роды душу и кости твои будем проклинать, если нас за гетманства своего по смерти в такой неволе заставишь" [48].

Примерно в это же время княгиня Дольская передала Мазепе слова Б.П. Шереметева и генерала Рена, что Меншиков намеревается стать гетманом или князем Черниговским и "роет яму" Мазепе. Насколько они были правдивы, мы, наверное, никогда не узнаем, но, безусловно, подлили масла в огонь, и гетман в сердцах воскликнул: "Господи! Освободи меня от их панования!"

Мазепа был раздражен и подавлен. Еще одним поводом для роста недовольства против русских стало строительство крепостных сооружений в Киеве. Условия были крайне тяжелыми, руководили работами русские офицеры, которые били казаков, обрезали им уши и творили всяческие притеснения. Стоял страшный ропот, в том числе среди старшины. К тому же царь решил, что киевская фортеция "имеет зело худую ситуацию", и приказал сделать новую в Печерском монастыре [49]. Старшины требовали от гетмана переговорить с царем, но Мазепа так и не решился. Только в конце сентября он наконец написал Петру, что "видячи я в Киеве ваше царское величество... многими... делами затрудненного и отягощенного, не дерзалем о войсках рейменту моего... вашего о том указу просити". И далее, без жалоб и комментариев сообщал, что его войска "помянутою фортификациею утружденные, борошенных запасов лишившиеся, и коне свои все воженьем дерну повседневным меючи вымордованы и знужненные, не будут на жадную в.ц.в. службу под сей час зимою угодны" [50].

Но Петр не обращал внимания на трудности, и рост недовольства против Мазепы его не волновал. Он постоянно высказывался по поводу того, что "войско Малороссийское не регулярное и в поле против неприятеля стоять не может", требовал, чтобы казацкие войска были лучше вооружены, приказывал Мазепе на собственные средства купить лошадей - пока деньги не придут из Москвы [51] и т. д. В июне 1707 г. Петр направил в Украину грамоту, в которой выражал сожаление по поводу тяжкой службы малороссиян и бедствий, сопровождавших переходы через Украину русских войск, но заявлял, что в "таком ныне с неприятелем нашим. Королем Шведским, военном случае, того весьма обойтить не возможно, и того ради надлежит вам...то снесть", а "по окончании сея войны те понесенныя трудности и убытки... награждены будут" [52].

В марте 1707 г. Петр вызвал Мазепу на военный совет в Жолкву - так как "зело нужно" [53]. Совет состоялся 20 апреля, в Великую пятницу. Орлик писал, что по окончании совета Мазепа не пошел на обед к царю, возвратился к себе расстроенный и целый день ничего не ел. Старшинам он только сказал: "Если б я Богу так верно и радетельно служил, то получил бы большее мздовоздояние, а здесь хоть бы я в ангела переменился - и тогда не мог бы службою и верностью своею никакого получить благодарения!" Все историки, вслед за Н.М. Костомаровым, терялись в догадках, что же там произошло. Они считали, что там говорилось только о плане создания "компаний", т.е. отборе пятой части казаков для составления нового войска и об оставлении остальных дома. На самом деле речь шла и о более масштабных преобразованиях.

Автору удалось найти документы, проливающие свет на эту тайну, безусловно, ставшую одной из последних причин, толкнувших Мазепу к шведам. В конце марта в Малороссийский и Посольский приказы были отданы указы о передаче из Малороссийского приказа в Разряд "города Киева и прочих Малороссийских городов". Окончательно этот указ откладывался, однако "покамест по приезде в Жолкву гетмана и кавалера Ивана Степановича Мазепы" [54]. Таким образом, Петр наконец принял решение о включении значительной части Гетманщины в состав России на общих условиях и собирался объявить об этом Мазепе в Жолкве, что он явно там и сделал. Отсюда - и реакция гетмана, который таким образом лишался всякой реальной власти, а Гетманщина - остатков автономии. Между прочим, в письме Мазепы И.И. Скоропадскому, написанном через два дня после его перехода к шведам, тоже отмечалось, что "потенция Московская... без жадного о том с нами согласия, зачала городи Малороссийские в свою область отбирати" [55].

К принципиальным спорам добавлялись и личные обиды. Сразу после совета в Жолкве Меншиков прислал приказ компанейскому полковнику (командиру полка гетманской гвардии) Галагину выступить с ним в поход. Мазепа в ярости кричал: "Князь Александр Данилович всякий день со мной видится, всегда со мной разговаривает и не сказал мне о том ни единого слова, а без моего ведома и согласия рассылает ордонансы людям моего регимента!... И как Танский может идти без моей воли с моим полком, которому я плачу? Да если б он пошел, я б его велел, как пса, расстрелять!" [56]

Что касается указа о компаниях, т. е. о преобразовании казацкого войска, то Н.М. Костомаров считал, что он не состоялся [57]. На самом деле 10 августа царь писал Мазепе, чтобы "о кумпаниях, во всех Малороссийских полкех конечно нынешней осенью и зимой определение учинили и неотложно к будущей кумпании оный готовы были". Неудачный поход племянника Мазепы Войнаровского (у него сбежали более 500 казаков) только подхлестывал Петра в этом решении: "Ибо из нынешних присланных некумпанейских ничего добра, разве худа есть, понеже, не имеючи определенного жалованья, толко на грабеж и тотчас домой уйдут". Мазепа в письме к Петру обещал, что "о устроении во всех рейменту моего полках компании с всяким тщателным прилежанием буду старатися". Однако в тот же день в послании к Г.И. Головкину он отмечал, что полковники про указ на компаниях "не отрицаются, токмо трудность в том усмотревают". Так на всю осень полки будут на строительстве Печерской крепости, а "в морозы и в снеги" - "войско перебрати, хто будет годен, а хто негоден до компанийской службы", сложно, поэтому "лутче б было, когда б весною повеленное устроевалося" [58].

Умный политик и талантливый полководец, Мазепа не мог не понимать, что казацкие полки отжили свое. Нужна была военная реформа. С этим он мог согласиться, но все свидетельствовало о том, что военной реформой Петр I ограничиваться не желал. Еще принимая тяжелые условия Каламакских статей, Мазепа надеялся, что его верность и личные отношения с сильными мира сего позволят прийти к компромиссу, как во времена великого Богдана, когда по молчаливому согласию сторон многие пункты Переяславского договора не выполнялись. И казалось, все так и случилось. Петр не только не запрещал Мазепе иметь контакты с иностранными государями, но и часто просил его помощи в дипломатических сношениях. То же самое было и с "рандами" (налогами), отмененными Каламакскими статьями, - гетман снова ввел их без всякого сопротивления со стороны русских властей. Надеялся он и на замалчивание страшного пункта о превращении Гетманщины из "гетманского реймента" (управления) в единое Российское государство.

Но к середине 1707 г. стало ясно, что все надежды рухнули. В сентябре 1707 г. Мазепа по ходатайству Петра I получил титул князя Священной Римской империи. В отличие от Меншикова, он совершенно не обрадовался такой чести: "Хотят меня удовлетворить княжеством Римской державы, а гетманство забрать" [59].

Некоторое время Мазепа надеялся и на воплощение в жизнь своего титула гетмана "обеих берегов", особенно после того как Петр сам привел гетмана на Правобережье и буквально заставил его там распоряжаться. Вопрос о Правобережье - это еще одна из причин, толкнувших Мазепу к шведам.

Как уже отмечалось, осенью 1705 г. под предлогом ареста Палия Мазепа вошел в Правобережье и получил указ там расквартироваться. Однако уже в декабре на переговорах в Гродно русская сторона приняла навязанный поляками мемориал: "Государь соглашается отдать сии крепости, хотя к крайнему Малороссии убытку" [60]. Некоторое время это решение оставалось в тайне, но 18 февраля 1707 г. на переговорах в Жолкве снова было принято решение "О возвращении Украины, от Палия отобранной". Тогда же было решено послать об этом указ к Мазепе [61], который, впрочем, сам присутствовал на переговорах. Правда, в письме к Мазепе Петр объяснил, что на самом деле не собирается отдавать полякам Правобережье, так как планирует в дальнейшем войну с Турцией и не желает иметь враждебные тылы [62], и Петр приказывал Мазепе тянуть время [63].

Поляки в условиях наступления шведских войск опять начали давить на Петра, и в январе 1708 г. он наконец дал указ Мазепе вернуть Правобережье [64]. Даже тогда Мазепа пытался бороться. Из переговоров с С. Лещинским он знал, что поляки готовы были отступиться от Правобережья, значит, и сторонники Августа, для которых Петр был последним шансом, должны были бы уступить, если бы с русской стороны последовала твердая позиция по украинскому вопросу. Мазепа писал в апреле 1708 г. новому канцлеру Г.И. Головкину, "что естли де в Белоцерковском уезде Поляки будут стоять, то де никогда невозможно, чтоб между казаками полку Белоцерковского, Корсунского, Уманского, Богуславского, Чигиринского, Черкаского и Каневского и между Поляками не учинилося междоусобная драка, и подлинно де новая оттуда вырастет война и кровопролитие". Однако в мае Петр обещал полякам, что возвращение Украины будет совершено сразу после возвращения короля, и приказал "писать ныне к гетману Мазепе, что естли он усмотрит, что не может произойти какой ис того опасности и в Малоросийском народе смятения, то б оной Белоцерковской уезд... Поляком... отдал для их удоволства" [65].

Совершенно очевидно, что русская дипломатия базировалась не на интересах украинского гетмана, старшины, "братского" народа или православной веры. Во главе угла стояли военная ситуация и политические планы. Мазепа это понял, так же как и то, что игры Петра не гарантируют ему Правобережья. В действительности Россия отдала его полякам еще в 1705 г., и возможно, что тут была особенно важной роль столь ненавистного Мазепе Меншикова. Именно он был на переговорах в Гродно, и именно ему те самые польские магнаты в 1706 г. состряпали шляхетскую родословную, подтвердившую его княжеский титул. Вполне вероятно, что ценой шляхетности было получено согласие на возвращение Правобережья.

Г.П. Георгиевский, исследовавший переписку Мазепы с Меншиковым, отмечал, что в начале 1708 г. тон гетмана резко изменился. Если прежде он обращался к тому "государь мой и любезный брат", то теперь "светлейший и превосходительнейший Римского и Российского государства Ижерский князь господине любезный мой брате и особливий благодетелю" [66]. Георгиевский объяснял это двуличием Мазепы, его планами измены. Нам же представляется, что подобный тон - издевка и свидетельствует о тайной ненависти и презрении гетмана к выскочке-плебею Меншикову.

На том же роковом для истории России и Украины военном совете в Жолкве Мазепа просил царя для защиты Украины от шведов послать хотя бы 10 тыс. регулярного войска, на что Петр ответил: "Не только десяти тысяч и десяти человек не могу дать: сами обороняйтесь, как можете" [67]. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Мазепы, поскольку по сути являлось нарушением статей Каламакской рады, обязывавшей Россию защищать Украину. Большинство казацких войск было разбросано по фронтам Северной войны. О. Субтельный считает, что для Мазепы это был удар и что гетман увидел в этом измену вассальным отношениям, обязывавшим суверена защищать своего вассала [68]. Заметим, верного вассала.

Орлик пишет, что после Жолквы старшина бросилась в Печерскую библиотеку и стала изучать старый Гадячский договор И. Выговского с поляками. Мазепа в этом не участвовал: в это время умирала его престарелая мать, которую он боготворил, женщина сильная и умная, настоятельница нескольких монастырей. В сентябре А. Дольская в письме к Мазепе предложила от имени С. Лещинского отступить от русского царя, обещая помощь шведских и польских войск. В первый раз гетман не только показал Орлику этот документ, но и открыл свои планы и сомнения, взяв с него клятву верности. Правда, Дольской он ответил пока отрицательно, не подписал договора, не отправил его королю, но и царю тоже. Тогда он произнес слова, как нам представляется, принципиальные: "Дурак разве я, чтобы прежде времени отступать, пока не увижу крайней нужды, пока не увижу, что царское величество не в силах будет защищать не только Украины, но и всего своего государства от шведской потенции?.. Без крайней, последней нужды я не переменю моей верности к царскому величеству".

Когда рассматриваешь эту череду событий 1706-1707 гг., то задаешься вопросом, не почему Мазепа "изменил", т.е., называя вещи своими именами, разорвал договор с Россией и заключил новый с Польшей, а почему он не сделал этого раньше, до октября 1708 г.? Если не явно, то хотя бы тайно. Наоборот, Мазепа тянул до последнего, ничего окончательно не подписывал и ничего не решал. Почему? Ведь русская сторона полностью нарушила условия Каламакских статей, шла на ликвидацию Гетманщины и гетманской администрации. Видимо, ответ простой: Мазепа не верил в возможность союза с умирающей Речью Посполитой, которая все равно оставалась заносчивой и несговорчивой, и еще меньше верил в союз с "еретиками-шведами", столь далекими от реалий Восточной Европы. Он слишком хорошо знал настроения собственной старшины - тут против него играла та самая сытая, зажиточная жизнь старшины в процветавшем Левобережье, которую он создал ей за 20 лет своего правления. Он знал и то, как его ненавидели собственные казаки и запорожцы - за "слишком" большую верность царю, бескомпромиссное выполнение всех требований Петра по посылке войск в бесконечные походы, жесткую дисциплину и т. д. И трезвый ум Мазепы не подвел его - дальнейшие события показали, что он был прав, упорно не желая порывать с русским царем.

В сентябре 1707 г. В. Кочубей сделал свой знаменитый донос на Мазепу [69]. Поводом послужила история с красавицей Матроной, в чем и сам Кочубей сознался на пытке. Генеральный писарь жаждал расправиться со своим конкурентом, и ни о каких политических идеалах здесь и речи не было. В конце 1707 г. к гетману прибыл иезуит Заленский с универсалом (королевской грамотой) от Лещинского [70]. Кочубей снова донес об этом [71]. Мазепа, напуганный доносами, приостановил все контакты с Лещинским, проклиная себя за неосторожность. Он настойчиво требовал от русского правительства выдачи Кочубея и Искры [72]. Петр опять не поверил доносчикам. Кочубея и Искру выдали, и Мазепа их казнил, после чего 3 сентября 1708 г., за полтора месяца до перехода Мазепы к шведам, гетману была прислана царская грамота, что "никаким клеветникам... вера не дается" [73].

Перед лицом шведского наступления и военных неудач русских, ситуация на Украине была крайне тяжелой. Среди запорожцев росло недовольство, многие из них приняли участие в восстании К. Булавина. Мазепа, повинуясь царскому указу, выслал в Польшу 10-тысячный корпус, тем самым оголив собственные границы. Он справедливо писал, что "малороссийский народ имеет некоторое опасение о том, что знатная часть войск Малороссийских взята из Украины...и боронити Украины будет некому". Правда, Петр обещал выслать Шереметева "итить на оборону Украины с поспешением" и заверял, что народ малороссийский "во всяких неприятелских наступлениях не оставим" [74]. На это Мазепа 6 октября в письме к Г.И. Головкину возражал, что "на пехоту Великороссийскую... малая надежда... все босые и голые". Он сообщал, что шведы вступили на территорию Стародубского полка, а при нем "малое число войска, которым безсилен есть так великой потенции неприятельской резистенцию чинити". Однако наибольшую трудность он видел в охватывающем народ смятении, вызванном наступлением вражеских войск и слухами о разгроме русских [75].

В этих условиях Мазепа решил, что ждать больше нечего. Сперва он сказался умирающим и уклонился от встречи с Меншиковым [76], а 25 октября переправился через Десну и соединился с Карлом XII. Петр узнал об этом от Меншикова и был поражен происшедшим. "Письмо ваше о нечаянном никогда злом случае измены гетманской мы получили с великим удивлением" [77]. Это свидетельствует лишь о том, что Петр совершенно не знал гетмана, не понимал его истинных чаяний и стремлений.

Орлик двумя годами позже так объяснял поступок гетмана:
"Московское правительство... отплатило нам злом за добро, вместо ласки и справедливости за нашу верную службу и потери, за военные траты, приведшие до полной руины нашей, за бесчисленные геройские дела и кровавые военные подвиги - задумало казаков переделать в регулярное войско, города взять под свою власть, права и свободы наши отменить. Войско Запорожское на Низу Днепра искоренить и само имя его навсегда стереть" [78] .
Дальнейшие события хорошо известны. Они развивались по наихудшему сценарию, который предвидел Мазепа. Большая часть казаков от него бежала, большая часть старшины с ним не пошла. Меншикову удалось взять Батурин, который он сжег, поголовно истребив всех жителей, включая женщин и детей, и сразу отбив желание следовать за Мазепой. Как писал М.С. Грушевский, крах был неминуем, прежде всего из-за страшного раздела, существовавшего между старшинами-автономистами и народными массами [79]. Мазепа и его сторонники не предприняли никаких шагов, чтобы какими-нибудь популистскими методами привлечь на свою сторону простых казаков, измученных постоянными войнами, или крестьян, стонавших под тяжестью налогов и панщины. А Петр, наоборот, на следующий же день отменил ранды, как говорилось в царском универсале, наложенные Мазепой "ради обогащения своего" [80]. Мазепа, которого многие историки обвиняют чуть ли в изначальных планах измены, оказался настолько неподготовленным к этому шагу, что даже не издал официального универсала, объясняющего и оправдывающего свой поступок, наподобие "Манифеста европейским державам", который опубликовал И. Выговский после Гадячского договора.

Как доказал О. Субтельный, договора с Карлом XII у Мазепы никогда не существовало [81], по крайней мере до 1709 г., когда уже постфактум был заключен договор чисто формальный. Не было даже договора Мазепы с Лещинским - только ссылки на "привилей" этого короля, обещавший Украине равный статус с Великим княжеством Литовским, т.е. по образу многократно упоминавшегося Гадячского договора Выговского [82]. Ни одному историку не удалось найти оригинала договоров - ни в шведских, ни во французских, куда попали документы Орлика, архивах, ни даже копий - в русских документах. Это можно расценить, с одной стороны, как то, что Мазепа был крайне осторожен и все свои контакты тщательно конспирировал, а с другой - что переход к шведам не был для него заранее спланированным и решенным делом. Иначе он не рискнул бы всем, бросаясь в этот омут без всякого письменного соглашения сторон.

Подтверждением этому нашему тезису служит еще один эпизод, очень нелюбимый как "ура-патриотами", так и хулителями Мазепы. Речь идет о плане гетмана выдать Петру Карла XII. Сообщил о нем миргородский полковник Д. Апостол, один из самых близких Мазепе людей. В конце ноября он прибыл в ставку русских войск в Сорочинцы, откуда был направлен к царю и Меншикову [83]. Там он пробыл почти месяц. Как писал сам Апостол гетману, "по повелению Вашей Ясновельможности сей опасный путь я восприяв... хотя мне сначала и веры не няли, и за караулом держали" [84]. Уехал он от Мазепы не раньше середины ноября, т.е. явно после сожжения Батурина. Сам факт отправки к царю Апостола свидетельствует о серьезности намерений гетмана: ведь он отправил одного из ближайших ему людей. Напомним, что во время дела Кочубея русское правительство настоятельно добивалось от Мазепы выдачи Апостола, но он всячески его защищал и выгораживал [85].

Петр выслушал Апостола "сам зело секретно; и хотя то изволил принять зело желательно и весело, однако ж о том сумневался, правду ли я то от Вашего Сиятельства поведаю". Однако, когда следом за Апостолом от Мазепы с его личными письмами приехал Шишкевич, цирюльник его любимого племянника Войнаровского, и охочий компанейский полковник Галаган - опять же все люди из ближайшего окружения - "со стороны Царского Величества поверено моему предложению и Вашей Ясновельможности намерению". Были подписаны какие-то пункты и согласованы гаранты безопасности. Г.И. Головкин написал 22 декабря письмо Мазепе, в котором подтверждал, что царь, "видя ваше доброе намерение и обращение, принял то милостиво и повелел мне к вам писать с крепчайшим обнадеживанием, что ежели Вы... начатое намерение свое ко исполнению привесть потрудитесь, то не токмо что Вашу милость в прежний уряд и свою милость принять, но оную к вам и умножить изволит". И далее - "не смея более и перу поверить" - шел тайный шифр, который до перехода к шведам использовался в переписке Мазепы с царским правительством: "Надлежит Вашей милости постараться, дабы о известной главнейшей особе, по предложению своему" [86].

Никаких последствий это потрясающее соглашение не имело. Окружение Петра убедило его не верить гетману. Меншикову он был ненужным соперником. Мазепе же или не удалось осуществить свой план, или он испугался неминуемой расправы со стороны Петра. Возможно, что и месяц недоверия и проволочек стал напрасно упущенным временем.

Н.М. Костомаров не считал, что предложение Мазепы "не могло быть искренним" [87]. О. Субтельный справедливо пишет, что "насколько серьезным было предложение Мазепы, мы, возможно, никогда не узнаем" [88]. Нам представляется, что оно полностью вписывается в картину событий. Скорее всего, гетман уже убедился в своей ошибке и предпринял отчаянную попытку исправить ситуацию.

По сути, для России переход Мазепы на сторону шведов не имел негативных последствий. И, к примеру, не идет ни в какое сравнение с Чудновской катастрофой 1660 г. - гибелью в результате битвы с поляками всей русской армии, пленением всех офицеров и потерей Правобережья. А между тем Юрия Хмельницкого очень долго никто не проклинал, даже изменником не решались назвать, наоборот, Алексей Михайлович более года надеялся на его "обращение". Мазепу же обвинили во всех смертных грехах, предали гражданской казни и церковной анафеме. М.С. Грушевский справедливо писал: "Политический шаг Мазепы был раздут, как поступок небывалый и чрезвычайный. Но в действительности в этом поступке Мазепы и его единомышленников не было ничего чрезвычайного, ничего нового" [89]. Правда, и М.С. Грушевский, и Н.М. Костомаров обвиняли Мазепу в том, что этот его шаг стал поводом к ликвидации украинской автономии. Позволим себе здесь не согласиться. Ликвидация автономии шла непрерывно с момента Переяславского договора 1659 г. Самым активным образом она подготавливалась в 1706-1707 гг., что и стало одной из причин поступка Мазепы. Другое дело, что правительство Петра I воспользовалось предлогом, чтобы покрасивее прикрыть свои действия и разорвать договорные отношения с Гетманщиной.

Что касается Мазепы, то он в один миг потерял все. 20 лет, жонглируя над пропастью между врагами, завистниками, бунтовщиками и доносчиками, он держал в своих руках гетманскую булаву. На его счету десятки военных походов и побед. Он был обладателем титулов и несметного богатства. Казаки за ним не пошли. Большинство старшин тоже предпочло домашний уют и стабильность зыбким идеям автономии и свободы. Духовенство, которому он пожертвовал огромные деньги, построил десятки церквей и монастыри, предало его анафеме. Его скорая смерть в Румынии стала только символом произошедшего краха.

Таков был печальный конец этого выдающегося деятеля. Давно уже пора отказаться от политических анафем и проклятий в его адрес и постараться извлечь урок из трагедий наших предков.

Надо набраться мужества и признать, что интересы и цели молодой Российской империи и ослабленной Гетманщины - созданной по подобию умиравшей Речи Посполитой, которая в 1648 г. по сравнению с Москвой являлась "европейской" державой, а в начале XVIII в. превратилась в анахронизм, - были очень различными. В некотором роде Украина стала заложницей геополитических планов России. Петр стремился создать новое государство, способное как в военном, так и экономическом плане соперничать с европейскими державами. Эта политика была возможна только при жесточайшей централизации. Военная и экономическая ситуация позволяла провести объединение Украины и вырвать из страшной бездны Руины Правобережье. Однако эти планы были принесены в жертву дипломатической игре. Перед лицом шведского наступления и Левобережье должно было превратиться в выжженный буфер военных действий. Именно эти два фактора, наряду с личными обидами, и вынудили Мазепу на попытку союза с Карлом XII.

Еще одним фактором был план ликвидации Гетманщины и включения ее в общую структуру Российской империи. Воздерживаясь от политизированных лозунгов, вроде "гетман-патриот", годных разве что для митингов, тем не менее отметим, что Мазепе был далеко не безразличен этот план, и не только потому, что ему не хотелось менять реальную власть гетманской булавы на пустой титул князя. Ему действительно было дорого то, что являлось частицей и его 20-летнего труда, иначе бы он спокойно почил на лаврах своего огромного богатства. Правда заключалась в том, что многие старшины спокойно восприняли перспективу превращения в мирных русских дворян-помещиков, кем они и стали впоследствии. Именно эти люди из старшины и не поддержали Мазепу. Но были и такие, кому Гетманщина, дитя Хмельниччины, была дорога, например Д. Апостол, Д. Горленко, которые были искренне готовы сражаться за "стародавние вольности".

Мы говорим о "верхушке", элите Гетманщины. Что касается народа, то его ждала перспектива закрепощения и подчинения жесткой политике русских властей. Но народ никогда, даже при Б. Хмельницком, не понимал и не разделял идей старшин-автономистов.

Самой страшной трагедией Гетманщины являлось то, что у нее не было альтернативы. Все попытки договоров с Польшей и Крымом заканчивались провалом. Швеция же была слишком далеко. Поэтому все политические лидеры Гетманщины, даже включая Мазепу, рано или поздно вынуждены были возвращаться к идее союза с Россией, каждый раз надеясь на "хорошие условия" и "милость" царя.

[COLOR="Red"]Обговорення цього питання вже розпочалось на форумі Української правди. http://forum.pravda.com.ua/read.php?2,2594967
Кошти на пам"ятник зберемо, вже сьогодні є люди з різних куточків України готові пожертвувати на цю справу.
Досить вже пити бром перечитуючи нашу історію!
Ми маємо величну історію, ми маємо великих синів свого народу. І навіть, якщо вони були людьми свого часу і нам з висоти сьогодення не зрозумілі, а іноли навіть і видаються бридкими їх вчинки - всеж вони були лідерами нашого народу. І не нам їх судити через віки, бо ми не знаєм як би ми самі діяли в тих історичних умовах.
Нам просто потрібно віддати данину славним синам свого народу.
Можливо навіть спокути наші власні гріхи, коли ми й наші предки століттями кляли їх за вказівкою чужинців.

Не знаю: "кто йэйо чітаєт", але не дивно, ще Деф бере матеріали з таких ресурсів як "Русській дом" http://www.russdom.ru/ruswarrior/2005/2005_1.html, які мабуть щонайяскравіше і найправдивіше можуть висвітлювати українську історію. Як кажуть "пабеда любой цєной"...

Цікаво, чому не вказав джерело, пропаганда перш за все?

Уважаемые гости "Русского Дома"!

На свой страх и риск мы начинаем публикацию некоторых статей из малоизвестного, к величайшему сожалению, армейского журнала "Воин России", который на протяжении долгих лет, а недавно журналу исполнилось 85 годков, упорно ведёт работу по патриотическому воспитанию русского народа. Журнал "Воин России" - журнал литературно-художественный и на его страницах часто можно встретить драгоценные камни талантливо написанных, истинно русских, патриотических произведений. Часто публикует журнал и редчайшие, неизвестные читателю исторические материалы, репродукции картин современных русских художников, исторические справки и ещё много чего интересного. Рекомендуем нашим гостям выписать себе этот журнал, он того стоит, тем более что в розничной продаже его нет.

Мы хотели бы наладить сотрудничество с редакцией журнала и постоянно представлять его материалы в Интернете.

Навіть не можуть точно написати, що то за журнал, чи то публікує історичні, чи то літературно-художні матеріали.

Деф, сам хоч "все буквы осилил" з наданого матеріалу?

Нова книга про гетьмана Мазепу вийшла в Росії

В Україні з цікавістю сприйняли вихід у світ книги доцента Таїрової-Яковлєвої Т.Г., присвяченої видатному гетьману України – Івану Степановичу Мазепі. Значущість цієї книги, в першу чергу, визначається тим, що вона написана професіональним вченим-істориком і вийшла зі стін такого шановного навчального закладу як Санкт-Петербурзький державний університет.

На наш погляд, доцентом Таїровою-Яковлєвою Т.Г., вперше у Росії, об`єктивно досліджений період гетьманства Івана Мазепи. Необхідно відзначити, що в книзі «Мазепа», авторка змогла не стати на шлях відомих стереотипів, що широко розповсюджені в Росії і серед певної частини громадян України.

Прикладом таких стереотипів може бути стаття Володимира Максимова «Орден Іуди» опублікована у журналі «Воин России», що затверджений Міністерством оборони Російської Федерації. «Залишивши в історії України й Росії кривавий слід, що надовго залишився у пам`яті свого (?) народу – як символ зла й зради, як "проклята Мазепа", - гетьман-зрадник став прапором ідеологів і вождів українських мазепинців-націоналістів XIX - XX століть…»

I на фоні таких стереотипів робота доцента Таїрової-Яковлєвої Т.Г. виокремлюється глибиною аналізу історичних подій того часу, що спираються на правдиві документи. Автор показує становлення Івана Мазепи як державного діяча й політика, полководця и дипломата, розкриває витоки формування у нього патріотизму й намагання стати «гетьманом обох боків Дніпра».

При цьому авторка об`єктивно зазначає, що у боротьбі за збереження гетьманської булави Іван Мазепа використовував весь свій талант дипломата й майстра інтриги, спритно лавіруючи між користю Росії, Польщі, Швеції та Криму.

Доцент Таїрова-Яковлєва Т.Г. слушно зазначає, що тільки така високоосвічена, ерудована людина могла вивести Гетманщину з періоду Руїни, могла створювати навчальні заклади, будувати церкви й знаходити компроміси між сторонами, що протиборствують.

Робота викликає великий інтерес розвіюванням міфів про гетьмана Мазепу, зокрема, історію про надання хабара князю Голіцину В.В., про скандальне повернення в Україну з Польщі, про повстання козаків проти гетьмана-зрадника тощо.

Особливу цінність робота доцента Таїрової-Яковлевої Т.Г. має у частині розгляду моральних та юридичних питань, пов`язаних з переходом гетьмана Мазепи на бік короля Карла ХІІ. Автор успішно доводить, що на момент переходу Іван Мазепа керувався не логікою зрадника, а логікою політика, вільного на той момент від умов Коломакських статей.

На той час, Петро І не тільки сам порушив багато статей цього договору, але й віддав наказ застосувати в Україні політику «випаленої землі». Автор слушно робить висновок, що у цій ситуації Мазепа поставив інтереси України вище користі Російської імперії.

Новим у роботі про гетьмана Мазепу стало розвiнчання концепції «військового злочину», за допомогою якої робилися спроби довести правомочність обвинувачення Мазепи у зраді російського царя. Аналізуючи цей постулат, доцент Таїрова-Яковлєва Т.Г. доводить, що Петро І не вважав гетьмана військовослужбовцем і Мазепа не підлягав розгляду військовим судом. А самі дії військ Петра І в Україні мали всі ознаки військових злочинів.

До достоїнств книги «Мазепа» слід також віднести витончений стиль викладення доцентом Таїровою-Яковлєвою Т.Г історичних фактів.

Безумовно, що книга «Мазепа» має не тільки історичне, але й політичне значення. У ній викладені історичні факти, але читачу надається можливість самому вирішувати засуджувати чи виправдовувати гетьмана Мазепу. Така постановка питання буде сприяти зміцненню дружби й взаєморозуміння між Україною та Росією.

На наш погляд, авторка недостатньо звернула увагу на дослідження подій, що пов’язані з накладенням антіканонічної анафеми на гетьмана Мазепу. А тим часом, це питання в Україні сьогодні залишається актуальним й одним з головних пунктів розколу Української православної церкви на Московський і Київський патріархати.

Анафема на гетьмана Мазепу й зараз використовується УПЦ Московського патріархату у сучасній політичній боротьбі в Україні. У 2006 році в Коломаці Харківської області відбулася закладка каменя під будівництво першого в Україні пам’ятника гетьману Івану Мазепі.

Першою проти установки пам’ятника гетьману Мазепі виступила УПЦ Московського патріархату. Прес-секретар УПЦ Василь Анісімов заявив, що «ця людина, у останню мить зрадила єдність Православ’я й виступила на боці іновірців, за це вона й була відлучена від Церкви», що не відповідає не тільки історичним фактам, але й канонам церкви.

У той же час Українська православна церква Київського патріархату благословила встановлення каменя й освятила місце майбутнього будівництва.

Ми вважаємо, що докладна розробка цього питання значно б посилила достоїнства роботи доцента Таїрової-Яковлєвої Т.Г.

Авторкою також пропущені події, що в Україні отримали назву «Катівня в Лебедині». Ці події роз’яснюють причини, за якими Мазепу не підтримало багато козаків. За вказівкою Петра І, козацька старшина, яка не прибула в Глухів на вибори нового гетьмана, була доставлена у місто Лебедин Сумської області. Там знаходилася ставка царя.

За вказівкою Меншикова козаки були наражені на нелюдські катування: розпечене залізо, колесування, четвертування. Частина козаків була посаджена на кіл, з частини зідрали шкіру живцем. Всього було замучено біля 900 козацьких старшин, що знеголовило керівництво Гетманщини.

Так званий «гетьманський цвинтар» у Лебедині, де похована козацька старшина Мазепи, зберігся дотепер.

В цілому дослідження періоду гетьманства Івана Мазепи ставить доцента Таїрову-Яковлєву Т.Г. в один ряд з Миколою Костомаровим, Олександром Оглобліним, Орестом Субтельним та іншими видатними істориками.

Українське Реєстрове Козацтво

Панове! Цікава тема! Може хтось напише пару-трійку живих слів від себе, чи так і будемо цитатами гамселитись? :moil: